Немного грусти в похмельном менте

— Когда взорвет, поздно будет. Если он эту бомбу где-нибудь шарахнет, а начальство потом узнает, что злодейство на нашей земле готовилось… Потапыч говорит, по головке нас не погладят.

— А откуда вообще известно, что он ее взорвать задумал? — без особой надежды в голосе все пытался отбазариться от боевого задания Витя Лобов. — И от кого сигнал поступил?

— А для чего, по-твоему, люди бомбы собирают? — удивился такому его вопросу Висюльцев.

— Ну, я не знаю, — Витя почесал в затылке. — Мало ли…

— А сигнал поступил от доброжелательных граждан. Имени они своего не назвали, очевидно, опасаются расправы. Вот и выходит, что дело серьезное. И отреагировать мы обязаны. И вообще, чего вы от меня лично хотите-то?!

— Ладно, — смирился с очередным подарком злой судьбы Страхов. — Давай адрес.

— Тем более что это рядом совсем, — раскрыл регистрационный журнал Висюльцев. — Пару кварталов отсюда. Пять минут пешком.

— А машина нам разве не положена? — встрял в разговор Трофим Мышкин.

— Это кто такой? — посмотрев на него, Висюльцев перевел изумленный взгляд на Лобова.

— Стажер новый, — вздохнул тот. — Втягивается понемножку.

— Куда? — не понял начальник дежурной части.

— В работу. Куда еще?

— А-а… — Висюльцев еще раз, но уже оценивающе взглянул на стажера. — Ну тогда ладно.

Глава 5СМЕРТЬ НАСТУПИЛА В РЕЗУЛЬТАТЕ ПРЕКРАЩЕНИЯ ЖИЗНИ

— Ну так чего там у тебя? — взглянул Молодец на Моргулиса, после того как подполковник Дубов покинул его кабинет.

— Да хмырь этот, Плоскопятов… Божится, что не было никакой мокрухи. И, вроде, все у него складно получается. Криминалиста надо бы. Куда ж наш Мудрик подевался?

— Потапыч говорит, что никуда его не командировал.

— А его уже вторые сутки нигде нету? Может, случилось чего?

— А чего этот твой… как его… Плоскопятов? Чего он там тебе такое лепит?

— Он, Петрович, чего говорит…

* * *

Если изложить историю, рассказанную задержанным Сидором Плоскопятовым старшему лейтенанту Моргулису вкратце (избавив ее от причитаний, междометий и жаргонных оборотов), то в двух словах она будет выглядеть следующим образом.

Вчерашним днем — ближе уже к вечеру — выпивал он с товарищами на лавочке возле помойки. И прибилась к ним бродячая собака. Тощая и чернявая, ну точь-в-точь — вылитая его нынешняя сожительница Клавка. Они еще посмеялись по этому поводу.

— Может, она и портвейн, как твоя Клавка, хлебает? — пошутил кто-то из приятелей.

Сидор окунул кусок хлеба в портвейн и протянул псине. Та с жадностью съела. Трофим плеснул портвейна в сложенную лодочкой ладонь. Та вылакала и благодарно лизнула руку.

Мужики чуть с лавки не попадали от смеха.

— Ну вылитая Клавка!

Когда портвейн допили, все потянулись в разные стороны.

Сидор пошел домой. Собака потянулась было за ним, но, оробев, остановилась. И в глаза смотрит. Ну что тут будешь делать?

— Ладно, — сказал Сидор. — Пошли, Клавка.

Так вместе они в дом Плоскопятова и пришли, где Сидор не раздеваясь завалился спать.

Через пару часов в квартиру с бутылкой портвейна завалилась пьяная сожительница. Увидев собаку, она растолкала Сидора и закатила ему визгливый скандал. А уж узнав, какое имя они с дружками псине придумали… тут уж и вообще. Короче, незалюбила она животину. С первого взгляда. Ну, ничего не поделаешь — квартира-то Сидора, он в ней хозяин. Пришлось смириться. Тем более что ему с двумя Клавками в доме еще и забавнее. Одну кликнешь, а придет другая — это ж смехота! Он это пытался сожительнице своей втолковать, но та озлобилась, хлопнула стакан и угрюмо спать пошла. Сидор отхлебнул чуток из горлышка, оставил недопитые полбутылки на столе в кухне и тоже лег.

А ночью проснулся от криков и грохота. Что такое?!

А это, оказывается, Клавка (сожительница) среди ночи по малой нужде встала и услышала на кухне какое-то чавканье. Она свет включила и видит — эта самая любезная Сидору Клавка (псина) бутылку с остатками портвейна — на утро припасенного — со стола на пол опрокинула, все вино из нее тем самым вылила и… лакает, сука!

Ну!.. Схватила Клавдия с плиты чугунную сковороду и — точно так же, как, гоняя иной раз по квартире Трофима, лупила его ею по башке, — перевернув стол, загнала собаку в угол и саданула этой сковородкой по голове. Но Сидору-то что, у него череп крепкий. Что ему сделается? Только гудение в мозгах и всего делов. А собака возьми и испусти дух.

Вот такую картину и застал на кухне проснувшийся Сидор.

Сильно он осерчал. Убить бессловесную тварь? И за что, спрашивается? За пару стаканов портвейна?! Он сожительницу свою даже бить не стал, настолько расстроился. Молча указал на дверь и все.

Та собрала все пустые бутылки и ушла в ночь. Навсегда.

Повздыхал, повздыхал Сидор, но… не пропадать же добру? Он взял да и разделал собачачьи останки. Шкуру, там, и… разное такое прочее сложил в мешок и на помойку снес. А уж то, что мяса осталось, — завернул в пакет и понес в соседний дом, где, как он знал, проживал частный предприниматель Шпынько, владеющий собственной торговой точкой, через которую реализовывал всевозможные мясопродукты.