Читаем «Необыкновенные пояснения Аркадия из АСМ в России». Том 1 полностью

Однако же оказалось, что после наклона вбок на 30° начинается непреодолимое падение, т. е нельзя уже взять и выпрямиться обратно. Я повернулся влево и побежал, пытаясь восстановить вертикальность. А она не восстанавливается! Бегу и вижу впереди бетонные столбы ограждения. Думаю: — Хо-хо… Если я в вас сейчас прилечу, то меня тут же и похоронят, а друзья будут угорать, скажут, что я в этой Пизе …в общем “сильно упал насмерть”.

Убиться же в Пизе это эпично.

Это ж совсем без мозга надо быть.

И мне стало так обидно, так горько, что я заставил себя думать оптимистично, отбросив мажорные настроения, да столь резко, что вдали смолк траурный оркестр, уже начавший было издававший “Быщщ-Буммц” в мою честь. Всё это происходило моментально, но поток мыслей! Он был огромен!!! За какую-то секунду я внутри себя (не знаю как) умудрился даже пропеть довольно длинную песенку:

“Если вы в своей квартире мчитесь на велосипедеА навстречу вам из ванной вышел папа погулятьНе сворачивайте в кухню — в кухне твёрдый холодильникТормозите лучше в папу — папа мягкий — он простит ”

“Если вы в своей квартире мчитесь на велосипедеА навстречу вам из ванной вышел папа погулятьНе сворачивайте в кухню — в кухне твёрдый холодильникТормозите лучше в папу — папа мягкий — он простит ”

“Если вы в своей квартире мчитесь на велосипедеА навстречу вам из ванной вышел папа погулятьНе сворачивайте в кухню — в кухне твёрдый холодильникТормозите лучше в папу — папа мягкий — он простит ”

“Если вы в своей квартире мчитесь на велосипедеА навстречу вам из ванной вышел папа погулятьНе сворачивайте в кухню — в кухне твёрдый холодильникТормозите лучше в папу — папа мягкий — он простит ”

“Если вы в своей квартире мчитесь на велосипедеА навстречу вам из ванной вышел папа погулятьНе сворачивайте в кухню — в кухне твёрдый холодильникТормозите лучше в папу — папа мягкий — он простит ”

Этот совет показался мне подходящим, и я направил своё тельце в сторону мягких корейцев с велосипедом, о которых и затормозил. Ободрав руку, но оставшись с вами в мире этом.

Кстати, только на пути из Пизы в Рим я постиг истинный смысл весьма распространённого утверждения о том, что-де “Все дороги ведут в Рим” ©.

Речь в нём, как выяснилось, шла совсем не о том, что на пути из Железки в Обнинск нелёгкая обязательно покажет вам Акрополь или стены Ватикана. Вовсе нет!

Это чисто итальянская поговорка, никакого отношения к России, Польше (или там Китаю) не имеющая.

Дело в том, что посреди итальянского “сапога” горы. Дороги идут по краю полуострова в равнинах и низинах. И если уж вы поехали по маршруту Ницца-Генуя-Пиза-Ливорно, то дальше просто “некуда деваться” © — справа море, слева горы. Тоннелей в те стародавние времена ещё не было, джЫпов и вертолётов тоже.

Поэтому без вариантов, дальше только Рим. Через 300 км.

И ещё столько же потом после него в сторону Неаполя.

Не проедешь мимо ну никак. Стопудово.

При посещении дома Берлиоза (там высокая отвесная стена, с которой открывается превосходный вид на Английскую набережную, и есть памятная мраморная табличка, которой, кстати, Председателя Массолит не удостоили*) я лихо запрыгнул на самый её верх, уселся там и попросил сфотографировать меня.


* Хорошо бы сделать памятную табличку Берлиозу у скамейки напротив 1 подъезда дома № 32 по Малой Бронной, а то беда ведь — человек пропал, а ни стальной “вертушки”, ни трамвайных путей в том месте, где он трагически погиб, в этой ветке истории не сохранилось. Всё стало “по-другому”. Даже и не узнать…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Библиотекарь
Библиотекарь

«Библиотекарь» — четвертая и самая большая по объему книга блестящего дебютанта 1990-х. Это, по сути, первый большой постсоветский роман, реакция поколения 30-летних на тот мир, в котором они оказались. За фантастическим сюжетом скрывается притча, южнорусская сказка о потерянном времени, ложной ностальгии и варварском настоящем. Главный герой, вечный лузер-студент, «лишний» человек, не вписавшийся в капитализм, оказывается втянут в гущу кровавой войны, которую ведут между собой так называемые «библиотеки» за наследие советского писателя Д. А. Громова.Громов — обыкновенный писатель второго или третьего ряда, чьи романы о трудовых буднях колхозников и подвиге нарвской заставы, казалось, давно канули в Лету, вместе со страной их породившей. Но, как выяснилось, не навсегда. Для тех, кто смог соблюсти при чтении правила Тщания и Непрерывности, открылось, что это не просто макулатура, но книги Памяти, Власти, Терпения, Ярости, Силы и — самая редкая — Смысла… Вокруг книг разворачивается целая реальность, иногда напоминающая остросюжетный триллер, иногда боевик, иногда конспирологический роман, но главное — в размытых контурах этой умело придуманной реальности, как в зеркале, узнают себя и свою историю многие читатели, чье детство началось раньше перестройки. Для других — этот мир, наполовину собранный из реальных фактов недалекого, но безвозвратно ушедшего времени, наполовину придуманный, покажется не менее фантастическим, чем умирающая профессия библиотекаря. Еще в рукописи роман вошел в лонг-листы премий «Национальный бестселлер» и «Большая книга».

Гектор Шульц , Антон Борисович Никитин , Яна Мазай-Красовская , Лена Литтл , Михаил Елизаров

Приключения / Фантастика / Попаданцы / Социально-психологическая фантастика / Современная проза