Непал. Винтажный роман

Лейтенант Фишер в одиночку со своим шофёром предпринимает смелую вылазку в высокогорное село Даут на высоте 2600 метров. Он не нашёл там ни одного русского солдата, зато встретил многих карачаевских пастухов. Они годами скрывались здесь и приветствовали немецких солдат как освободителей от «большевистского ига».

14 августа.

…В деревеньке Эльбрус меня встретили вооружённые до зубов казаки. Сначала они насторожились, но позднее приветствовали выстрелами в воздух. К вечеру добрался до Уллу-Кама – главного ущелья внутренней долины Кубани. У мечети я выслушал приветствие старосты, окружённого моими разведчиками. В комнате старосты нам презентовали бочонок меда. Удалось уговорить казаков доставить меня рано утром к поселку Хурзук.

15 августа.

…По ущелью Уллу-Кам решили идти пешком, а мулов использовали как вьючный транспорт. Открылся захватывающий вид на снежные вершины. Мы не раз ловили себя на мысли, как бы объявить войну войне и всё чудесное вокруг нас изучить с точки зрения геологии, ботаники и альпинизма.

Дружественные карачаевцы, однако, не особенно разговорчивы, из них не вытянешь сведений относительно передвижения войск противника.

16 августа.

…Я получил радостное известие от коллеги Хирхельца, что он перешёл перевал Азау, не встретив противника. У меня отлегло от сердца: это могло случиться только благодаря расхлябанности русских, которые забыли про этот важный участок.

Я посылаю офицера с отделением разведки в направлении перевала Хотю-Тау с задачей выяснить, занят ли он. По присланной Генеральным штабом карте мы определили, что северо-восточнее перевала на высоте 4100 метров находится горная хижина Elbrushaus – она могла бы стать подходящим опорным пунктом для штурма вершины.

17 августа.

…Продвигаемся к перевалу Хотю-Тау. Худшего положения, чем то, в котором мы оказались, трудно представить. Многочисленные трещины вынуждают нас делать большие обходы. Снег, начиная с 10 часов, приобрёл коварные качества, что выражается в повышенной мелкости; мы проваливаемся в него по колено и выше. Отчаянность положения не уберегла нас от такого табу для альпинистов, как поедание снега. Безграничное снежное болото и беспощадно палящее к полудню солнце готовы уничтожить нас. Скоро мы дошли до того, что стали безразличны ко всему в мире и мечтали только о чашке горячего чая.