Несгибаемый

Пока суд да дело, решили заняться другим индивидом, о котором появилась похвальная заметка в газете. Разобрались с нижегородским умельцем с блеском, осмеяв и оплевав его в прессе. Выставили полным дураком и ничтожеством в глазах потенциальных инвесторов. Наконец по прошествии времени пришла пора все же посмотреть, чем таким занимается Александра Витальевна.

Н-да. И это обитель девицы? Нет, если посмотреть поверхностно, то вполне нормальная комната девушки, тщательно следящей за своей внешностью. Довольно широкая кровать, журнальный столик с парой легких кресел, просторный платяной шкаф с большим зеркалом, туалетный столик-трюмо, на котором разместились всякие женские штучки…

Из общей картины выбивались только забитый книгами шкаф, пристроившийся в простенке между окон, и рабочий однотумбовый стол с выдвигающимися ящиками, с настольной лампой и стопкой каких-то бумаг. А на закуску у другого окна между подоконником и кроватью, так чтобы свет падал слева, стоял кульман.

Петр Анисимович подошел к чертежной доске и взглянул на прикрепленный к ней лист бумаги. Какой-то чертеж. Он в этом не силен. Так что пусть разбирается Сильвестр. Он у них головастый, инженер, ему и карты в руки. Они втроем – больше, по сути, и не нужно, – входили в российскую группу тайного промышленного клуба.

Все эти изобретатели – как дети: едва добившись маломальского успеха, начинают трубить о нем на весь свет. И оно понятно, ведь подавляющее большинство из них талантливые, а порой и гениальные, но нищие инженеры. Ну, может, и не нищие, но самостоятельно дать жизнь своему детищу явно не способны. Так что найти их довольно легко. Остается лишь понять, что они собой представляют, и принять соответствующие меры.

А вот Игнатьева, если она все же решила взяться за продолжение дела своего наставника, вызывала особый интерес. Она не нищий инженеришка со взором горящим. Она дочь видного российского промышленника, автомобили которого пользуются спросом не только в России, но и за границей. В особенности внедорожные версии, весьма востребованные в странах с неудовлетворительным состоянием дорог.

Игнатьев не пошел по пути других производителей автомобилей и построил свой машиностроительный завод[10]. Причем там с самого начала выпускались компактные машины конструкции русского инженера. Он же сейчас является главным инженером и директором этого предприятия. Так что производство «Муромцев», «Добрынь» и «Поповичей» никак не зависело от поставок из-за границы. Мало того, они сами поставляли часть автомобильных машин за рубеж.

Так что если за дело возьмется Александра и отец согласится ее поддержать, им не придется искать инвесторов. У Виталия Юрьевича есть все необходимое – деньги, отлаженные производственные мощности и подготовленные рабочие кадры. Но главное – вес и широкие связи в российском генеральном штабе. Председатель клуба полагал, что появление на рынке нового конкурента возможно, в первую очередь, благодаря военным.

Последняя война, которую не без оснований окрестили Великой, научила генералов не отмахиваться от технического прогресса. А еще показала, что следующая война будет поистине войной машин. Поэтому вероятность того, что военные могут заинтересоваться новинкой, достаточно высока. Лично Голубев уже видел ряд преимуществ нового двигателя, который никак не мог появиться в этом мире, несмотря на потуги редких энтузиастов.

Игнатьев являлся видной фигурой среди производителей автомобилей и автомобильных машин, однако он не входил в тайный клуб. А значит, мог создать определенные трудности. Но опять же, при желании. При сильном желании. Потому что вывести на рынок движитель, работающий на абсолютно ином принципе действия, очень сложно.

Голубев извлек из внутреннего кармана просторного пиджака небольшой фотоаппарат. Такие только-только поступили на прилавки магазинов. Весьма удобно. И тот самый редкий случай, когда разведка не успела рассмотреть его преимущества, получив аппарат в свое пользование одновременно с гражданами. Впрочем, скорее всего уже начались работы по созданию более компактных образцов.

Наведя объектив на кульман, Голубев щелкнул затвором и, перекрутив пленку, переместился к рабочему столу. Хм. Наверное, все же ученическому. Вскрыв тубу, используемую для переноски больших листов бумаги, он поочередно сфотографировал все имеющиеся внутри чертежи.

В комнате девушки Голубев провел еще около двадцати минут, тщательно осмотрев все и стараясь не оставлять следов. Впрочем, ничего страшного, если что-то окажется не на своем месте. В конце концов в доме есть кухарка и горничная, которые имеют доступ в эту спальню. Главное, не оставить после себя бардак.

Наконец Петр Анисимович покинул квартиру Игнатьевых, тщательно заперев за собой дверь. Ни прислуга, ни хозяева квартиры так и не узнали, что здесь в течение почти часа хозяйничал абсолютно посторонний человек. Голубев же вышел во двор, затем на улицу, где как раз поднялся ветер, метущий поземку. Н-да. Все же вьюжный какой-то выдался февраль.