Нескучная философия

У Аристотеля была своеобразная манера учить и вести философские беседы, все время прохаживаясь, поэтому он и его ученики были названы перипатетиками (от греч. «перипатео» – прохаживаться).

Иногда философу приходилось отвечать на каверзные вопросы. Однажды, когда он подал милостыню человеку дурного нрава, его попрекнули этим, а он ответил: «Я подаю не нраву, а человеку». В другой раз ему сказали, что кто-то бранит его заочно, Аристотель ответил: «Заочно пусть он хоть бьет меня», имея в виду, что настоящий спор можно вести только лицом к лицу с оппонентом. Даже знаменитого острослова Диогена Синопского Аристотель сумел победить в словесной стычке. Однажды тот предложил Аристотелю сушеных смокв. Поняв, что на случай, если он откажется, у Диогена запасена очередная подковырка, Аристотель взял смоквы и сказал Диогену: «И словцо ты потерял, и смоквы.»

Именно Аристотель сказал, что корни учения горьки, зато плоды сладки. Когда же его спросили, какую пользу он извлек из философии, Аристотель ответил: «Стал добровольно делать то, что другие делают в страхе перед законом».

Аристотель не соглашался с Платоном по основному вопросу философии – что лежит в основе мира, что движет им, вещами и людьми? Платоновскую теорию об Идеях Аристотель понял как представление о том, что некая самостоятельная сила движет и миром, и всеми вещами в нем. Но такой мир нельзя познавать, считал философ, ведь нельзя даже предположить, что произойдет с какой-либо вещью в следующий момент, если она управляема силой, которая действует по одной лишь ей известным законам. Нет, решил Аристотель, познание мира нужно начинать с познания конкретных вещей, а не с заоблачных Идей. Иными словами, в познании нужно идти от частного к общему, а не от общего – к частному, как у Платона.

«Все люди от природы стремятся к знанию» – с этих слов Аристотель начал свой знаменитый труд, названный позже «Метафизика», в котором он выстроил своего рода «лестницу познания». Ее ступеньками стали иерархически расположенные виды познания. Первая ступень – чувственное восприятие – простейший тип познания, свойственный всем живым существам, которые способны видеть, слышать, осязать предметы, имеют обоняние и вкус. Вторая ступень – представление – возникает на основе чувственного восприятия. Столкнувшись с чем-либо, увидев что-то, мы получаем об этом некоторое представление. Третья ступень – опыт на основе памяти – свойственен в основном только человеку. Аристотель приводит пример с врачеванием. Если Сократ, пишет он, пришел к врачу и тот, помня, что при такой же болезни такое-то лекарство помогло другому больному, дал Сократу это средство, то это дело опыта. Если же врач твердо знает, что при такой-то болезни, такое-то средство помогает всем больным, то этот врач обладает более совершенным знанием – искусством – это и есть четвертая ступень познания. Опыт, говорил Аристотель, есть знание о единичном, тогда как искусство есть знание об общем. Но есть и пятая, высшая ступень – наука – знание о первоначалах и первопричинах. Не совсем обычна история появления названия «Метафизика». Это слово придумал не Аристотель, а его последователь Андроник Родосский, живший в I в.н. э., который издал первое собрание сочинений великого философа. После тома аристотелевой «Физики» шел том, в котором были собраны трактаты, посвященные проблемам сущего, бытия, первоначал и первопричин – их-то Андроник и назвал «Метафизикой» (т. е. – после физики). В дальнейшем этим термином стали обозначать те разделы философии, которые посвящены проблемам онтологии, т. е. проблемам бытия и первопричин мира.

Аристотель считал, что в основе мира лежит первоматерия, которую он однако не воспринимал как что-то конкретное – это своего рода возможность, потенция существования вещей в мире. Сами же конкретные вещи образуются лишь когда первоматерия получает форму – так образуется реальное, или актуальное, бытие. Бытие вещей есть материя плюс форма – такова формула Аристотеля. Прежде всего, считал он, мы имеем дело с каждой конкретной вещью, поэтому для нас важно в ней то, что отличает ее от всех других вещей в мире – это первичная сущность вещи. Но многие вещи имеют и общие признаки, по которым их можно объединить в роды и виды – их он называл второй сущностью вещи.

Все в мире движется, считал Аристотель, причем движется не просто так, а к некой цели. Такое движение философ назвал энтелехией, или развитием. У всякого движения должна быть причина, следовательно должна существовать и первопричина, которая когда-то впервые побудила материю к образованию формы. Аристотель, следуя собственной логике, пришел к неизбежности предположения о первоначале, или перводвигателе. Так появилось в философии понятие «вечного двигателя», Космического разума, частью которого является личный разум человека.