Нескучная философия

Конец жизни Цицерона был трагичным. Почти насильно вовлеченный в борьбу между Октавианом Августом и Антонием, он принял сторону Октавиана и выступил с гневными речами-филиппиками против Антония. Но враги на время помирились и Антоний отомстил Цицерону, приказав убить его и выставить тело Цицерона на той же трибуне, с которой он столь блистательно произносил свои речи. «И больше народу приходило посмотреть на мертвого, чем послушать когда-то живого», – сообщает один из римских историков. Плутарх же писал, что римляне были в ужасе от такого зрелища.

Философский экстаз

Как-то раз живописец Амелий решил нарисовать портрет философа Плотина и попросил его попозировать. «Разве мало тебе этого подобия, в которое одела меня природа, что ты еще хочешь сделать подобие подобия и оставить его на долгие годы, словно в нем есть на что глядеть?» – ответил ему один из самых известных неоплатоников. Портрет Плотина все же был создан – друг Амелия, живописец Картерий старался как можно чаще видеться с Плотином и рисовал его портрет по памяти.

Плотин

К занятиям философией Плотин (205–270 гг.) обратился довольно поздно – в 28 лет. Опыт общения с первыми учителями был для него неудачным – он «ушел с их уроков со стыдом и печалью». И лишь встреча с Аммонием Саккасом (175–242), основателем философии неоплатонизма, заставила Плотина воскликнуть: «Вот кого я искал!» К сожалению, учение Аммония осталось практически неизвестным, так как его ученики сговорились никому не раскрывать сокровенных бесед своего учителя. Зато сам Плотин за свою жизнь написал 54 книги, в которых затронул почти весь спектр философских проблем, характерных для его времени: проблему добра и зла, строения мира, взаимодействия космоса и человека, проблему души, ума, познания, проблему сущего и божественного.

Плотин, следуя за философией Платона (поэтому его и называют неоплатоником), считал, что существует единое божество или божественный принцип – сверхчувственный, сверхъестественный, надразумный. Он является абсолютным Бытием и от него в мир исходит божественный свет. Луч света, уходящий в глубины темного царства материи – в этом суть космогонии и этики неоплатонизма. Бог или божественный принцип рождает разум, который мыслит Бога и себя самого, и мировую душу, которая пребывает на грани между сверхчувственным миром божественных идей и чувственным материальным миром. Материальный мир, полагал Плотин, образован мировой душой на основе содержащихся в мировом разуме идей. Если вспомнить космогоническую часть философии Платона, то мы увидим в ней ясные параллели с космогонией неоплатоников – все та же трехчастная вселенная. Правда, неоплатоники – максималисты в своем отрицании земного, материального мира.

Рано или поздно, считал философ, душа человека, оторванная от мировой, или божественной души, начинает скучать и томиться в этом мире, который он полагал лишь жалким подобием мира высшего. И если Платон говорил, что, созерцая земной мир, можно познать и представить себе высший мир идей, то Плотин считал это знание возможным лишь при условии полного внутреннего отречения от материальных подобий, искажающих до неузнаваемости мир божественного света.

Плотин создал свою теорию познания высшего мира. Оно, по его мнению, возможно не через логические, разумные рассуждения, а через проникновенное молчание и сосредоточение, отвлечение от всего телесного, материального. Тогда освобожденная от материально-телесных оков душа сможет выйти за пределы материального мира и хотя бы на некоторое время соединиться с божественной душой, насладиться ощущением божественного света. Такой «выход» души Плотин назвал экстазом (буквально «extasis» означает «выход за пределы»). Сам Плотин, по свидетельству одного из его учеников, Порфирия (232–304), достигал этого состояния четыре раза «не внешней пользуясь силой, а внутренней и неизреченной».

Плотина уже при жизни признавали очень необычным человеком. Жрецы богини Исиды считали, что хранителем его души был один из богов, а «не демон низшей породы». Ему приписывали способность предсказывать детям, что из них получится, когда они вырастут. Плотин мог даже, вглядевшись в людей, указать, кто из них вор.

Все, знавшие Плотина, очень любили и уважали его. Например, многие родители настаивали, чтобы, в случае их смерти, он брал на себя опеку над их несовершеннолетними детьми – доверие к нему было абсолютным. И Плотин всегда оправдывал это доверие, заботясь об имуществе и здоровье порученных ему детей. «Пока дети не доросли до философии (т. е. не обрели способность рассуждать и действовать здраво и ответственно), – говорил сам Плотин, – нужно, чтобы имущество их и доходы были при них целыми и невредимыми.»