Нескучная книжица про… (сборник)

Сашка уже вовсю носился по боксу, давая выход появившейся энергии. Вика наблюдала за ним из кровати.

– Мам, а она что, не ходит? – неожиданно спросил он.

Ольга растерялась.

– Почему? Наверное, ходит.

– А чего мы ее не выпускаем?

Действительно. Ольга осторожно взяла кроху и поставила на пол. Та стояла, покачиваясь, внимательно глядя по сторонам.

Спустя секунду по боксу несся маленький торнадо. Нерастраченная энергия вынужденного арестанта нашла, наконец, выход. Как заведенная, девчонка топала по палате. Сашка не отставал.

Скоро у Ольги зарябило в глазах. Сидела, поджав ноги, и думала, какой надо быть идиоткой, чтоб не сообразить выпустить малышку раньше! Привыкла, что ее собственный ребенок слезами и воплями легко сумеет донести до мамы все свои пожелания.

С этого момента покою пришел конец. Просыпаясь, кроха немедленно требовала свободы, и водворение обратно в кровать воспринимала как личное оскорбление, заходясь в крике.

– Сейчас мама придет и тебя возьмет, – объяснял Сашка.

– Мама придет, – послушно вторила кроха.

Все когда-нибудь кончается. В день выписки Ольга носилась как ошпаренная. Полис. Карточка. Рекомендации врача. Теперь – собираться. Ничего не забыть. Сашка что-то пытается объяснить Вике. Пятилетний уже человек понимает, что есть вопросы, которые задавать не стоит. И один из этих незаданных качается в воздухе, тенью стоит в глазах сына. Наконец открывается дверь. Та самая, вечно запертая на замок, барьер внешнего мира перед инфекцией.

Дверь открыта. Сашка закутан по уши. Ничего не забыли, книжки оставлены в боксе – пригодятся новым арестантам. И Вике. Сашка молчит, прижимает к себе подаренную шефом машину.

Главное – не обернуться. Поблагодарить доктора, медсестер. Попрощаться.

Завалена игрушками детская кроватка, Вика сидит среди этой горы и молча наблюдает за столпотворением в палате.

Улыбнуться. Присесть на дорогу.

Пора. Не сметь оглядываться. Сашка молчит. На выход. Взять сына за руку.

Он вдруг мотает головой, вырывается, и бежит обратно в палату. Через окно видно, как он кладет машину в кроватку, девочка хватает игрушку, и, поглощенная новой забавой, тут же забывает о его существовании.

Парень выходит, смотрит упрямо и отвергает протянутую руку. Идет один.

Они уходят. Девочка остается в аквариуме, и ее мирок вновь замыкается, впустив блестящую игрушку и отрезав все остальное, ставшее вдруг ненужным и лишним.

Они уходят. Так тихо, что слышно, как скрипит под ногами снег.

Муравейник

– А теперь они держат меня за ноздри, – сказала Ира.

– Как это? – удивилась я.

– Ну, представь быка с кольцом в носу. Куда его за это кольцо дернут, туда он и идет.

– А ты-то здесь причем? Ты же не бык. И кто такие они?

– А все! – она махнула рукой, – мама. Сестра. Работа.

Я не видела ее с прошлого лета. Это же обычное дело – жить в соседних домах и встречаться раз в год. Она изменилась. Повзрослела, что ли? Короткие волосы, обычно взлохмаченные, были причесаны гладко и аккуратно. Это сразу добавило ей лет шесть или семь. Вместо джинсов и шузов на толстой подошве – каблуки и брючный костюм. Была Ирка, бесшабашная, своя в доску, стала – офисная мышь, каких легион.

Мы сидели с ней во дворе на скамейке.

– А ты изменилась, – я кивнула на костюм, – я б тебя не узнала. За ум взялась?

– Мимикрия, – сказала она и поморщилась.