Нет мира в конном мире (СИ)

лась ждать следующих прокатчиков, а я, потирая изряд­но измученные конечности, поплелась домой. Как же у меня все ныло и болело! Эти сорок пять минут в смене были, наверное, самым тяжелым физическим испытани­ем в моей жизни. Хотя нет, восхождение на гору Моисея на Синае было круче!

Весь фокус в том, что при верховой езде задейство­ваны те мышцы, которые мы не используем в обычной жизни. Более того, до тех пор, пока эти мышцы, а именно бедро внутри, не накачаются, ты и не сядешь как следует на лошадь. Вопреки расхожему мнению, ноги от верхо­вой езды не кривятся. Растягиваются связки, и нога как бы ложится по боку лошади. Носок вверх, пятка вниз. Это основа основ и залог крепкой и устойчивой посадки. Поэтому на первых занятиях мучительно накачиваются мышцы и больно растягиваются связки. У детей это про­исходит быстрее, а у меня, взрослой женщины, конечно, были определенные проблемы. Я называла это "чув­ственная походка" -- долгое время после тренировки ощущаешь под собой лошадь.

Когда вечером я пришла домой, разговоры мои вер­телись только вокруг лошадей. Я могла говорить лишь о том, как здорово прошла тренировка. Филиппенко был весьма заинтриговал и на следующий раз потащился за мной в манеж. И лошади его на какое-то время увлекли. Статус всадника давал явное преимущество перед окру­жающими, а он был лев, царь зверей. Стремление к по­пулярности было для него естественно. Мир в семье на какое-то время воцарился. Мы оба заполнились до отказа новыми впечатлениями, и скандалы в нашей семье пре­кратились. Мне опять стало легко и комфортно. Жизнь прекрасна!

К несчастью, Даурия оказалась очень тряской, но я этого не знала и отмучилась на ней три тренировки под­ряд. Девушка Юля наблюдала, как лязгают мои зубы и любезно предложила пересесть на светло-рыжую Викто­

рину, или Викусю, как любовно называли ее прокатчики. Вика оказалась беспородной страхолюдиной, но идеаль­но мягкой и удобной для всадника. На Викторине я сдела­ла первый свой галоп.

Потом появились Кристина, Дукат, Анжар. Караковая Кристина состояла из двух половинок -- точеная пород­ная голова с шеей и грубое тяжеловозное туловище, буд­то приставленное от другой лошади. Крис-тина. Голова Крис и туловище Тина. Она была помесью благородной тракененской и рабочей торийской пород. Поэтому и вы­шла такая нелепица. Изначально Кристина находилась в частных руках и даже пробовала свои силы в конкуре, но физические данные не позволили ей показать достойных результатов, и хозяйка отдала ее в прокат.

Прокат -- самое страшное, что может ожидать ло­шадь. Фактически она становится снарядом для обучения новичков. Люди разной комплекции и координации дер­гают ее за рот, плюхаются в седло, дают противоречивые и абсурдные для лошади команды. И так три-четыре часа в день. Иногда больше, если хозяева проката совсем уже бессовестные люди. Стрельнинская конюшня следила за нагрузкой на лошадей, и больше четырех часов никто не бегал. В жару их протирали мокрыми тряпочками, непло­хо кормили и вообще стремились создать прокатным ло­шадям человеческие условия. Но с другой стороны, кто-то же должен делать эту тяжелую и неприятную работу. Всадниками не рождаются, ими становятся. Прокатные лошади терпеливо учили нас верховой езде, за что им огромное спасибо!

Конский век короче нашего в четыре раза, поэтому, когда я пишу эти строки, никого из моих первых прокат­ных лошадей уже нет в живых. Слава Богу, если они из­бежали участи мясокомбината. Надеюсь, они умерли сво­ей смертью от старости. Когда-то выдающихся лошадей хоронили стоя, в попоне и уздечке... Могилы царских ло­шадей до сих пор сохранились.

А вообще, лучше никогда не видеть, как умирает твой конь, которого ты вынянчил и вылюбил, как вылетает его последний вздох, как закрываются глаза, а зубы обнажа­ются в жуткой улыбке. Но тогда темная сторона конного мира была мне неведома. Лошади приносили только ра­дость и положительные эмоции. Даже если у этих лоша­дей имелись серьезные недостатки.

Анжар -- старый цирковой конь, орловский рысак, совершенно белый от седины, он умел просить сахарок ножкой и обладал вредной и опасной привычкой вставать на "свечки" или на дыбы. Опасно это потому, что неопыт­ный новичок может сместить центр тяжести лошади, и конь опрокинется на спину, придавив собою всадника. Остаться целым и невредимым после такого падения не­возможно. Анжар бегал в прокате под неопытными но­вичками, и от "свечек" его отучали как могли. Пару раз он рванулся и подо мной, но его вовремя остановили бди­тельные инструкторы.

Самым красивым и самым вредным из этой троицы оказался Дукат. Очень похожий на моего Ваньку из дет­ства, караковый или вороной с желтыми подпалинами ка­бардос (лошадь кабардинской породы) -- красивый, но злой и коварный. Настоящий горец. Он попал в прокат из табуна из-под Краснодара. Два раза я падала с Дуката так, что искры сыпались из глаз. Один раз он уронил меня на спекшуюся землю возле еще не отреставрированного Константиновского дворца.