Невероятные приключения Катеньки

И пошла потеха, под пересвист сабелек, да дубинок. Не было страха у путников. Василию с Авазом врага бояться — себя не уважать, а Катерина твердо знала, что постигнет сейчас ее судьба печальная, тут же в мире своем окажется, в больнице, да под капельницей с ИВЛ. Жаль, конечно, мир этот дивный покидать, да делать нечего. Словом билась троица так, будто смерти отродясь в мире не было. Отпрянули разбойники, на сопротивление такое наткнувшись. Огляделись. У кого сабля сломана, кто за бок держится, у кого голова в кровь разбита, а кто и бесчувственным под ногами валяется.

— Живьем не брать, — прогудел атаман, из-за спин подельников, — Наш говорит, ежели кочевряжется кто — насмерть бить!

Изумиться словам таким не успели путники, как снова на них тати ночные кинулись, саблями насмерть порубить норовя. Видя дело такое выхватил из-за спины Аваз горн свой верный, да как затрубит! Что-то похожее на «Взвейтесь кострами» исполнил, всех до единого разбойника на землю ударом звуковым сшибив. Катька прямо залюбовалась, как падает тать лесная гимном пионерским сраженная.

Долго рассусоливать с павшими не стали. Затребовала себе Катенька стяжки пластиковые, которыми на практике кабели электрические жгутовала, показала товарищам, как пользоваться, да и скрутили разбойничкам руки за спинами, пока в отключке гурьбой лежали. Только-только успели, а те уже головами крутят, в себя приходят.

— Ты в следующий раз им «Отбой» пионерский сыграй, — посоветовала Катенька горнисту, — чтобы наверняка!

Стали думать, что с татями делать? И бросить на смерть нельзя, и отпустишь — за разбой примутся! В селение ближайшее их бы отвесть, старосте передать, да конвоировать ватагу такую дело совсем непростое. Сами себя разбойники не прокормят, не напоят, в отхожее место не сходят, коли руки за спиной скованы. И тут, откуда не возьмись — конные стражники прискакали. С командиром молодым, в доспехах легких кожаных, с вымпелом к пике прилаженным, да с мечом добрым на поясе.

— Ага! — кричит отряда глава. — Попались голубчики! Уж сколько я за вами по лесам охочусь!

— А вы, кто такие, люди добрые? — обернулся командир к путникам. — Откуда в лесах наших? Как ворогов одолеть сумели? Говорите, утаивать не смея!

— Из Заболотья мы, господин хороший, — поклонился Василий. — Идем в царство Кащеево зазнобу мою из полона выручать!

— Татей этих же — трубою волшебной одолеть смогли, вот горнист наш, — показал Василий на паренька.

— А это — знахарка, — представил он Катю.

— А ну, покажите мне трубу волшебную! — ухмыльнулся командир стражников. Горн осмотрел со всем тщанием, хмыкнул, за пояс заткнул.

— Значит так, страннички, — подбоченился командир, — с нами поедете, пусть князь решает, как поступить с вами! Ему и станете объяснять, что в лесу его делали.

— Да как же это? — возмутился Василий. — С каких пор стража путников добрых задерживает на землях свободных?

— А с чего ты решил, что земля на которой стоишь — хозяина не имеет? — усмехнулся глава отряда.

— Так закон же пращурами завещанный! Свободны земли между селениями ! Нет, да и не может у них быть хозяина! — изменился лицом Василий.

— То закон древний, нету до него дела никакого у владетеля моего, — лениво процедил сквозь зубы стражи глава и рукою махнул.

Окружили конные путников, с собой повели, вслед за конвоем с шайкой разбойничьей. Как закончился лес, дорога в поля нарисовалась. Стоит там еще отряд, с лошадьми в телеги запряженными. Усадили в них и разбойников, и путников, повезли ко двору владетеля.

Глава 18

Хотели было путники дело промеж себя обсудить, да прикрикнули на них, чтобы рта открывать не смели.

Уставился Василий перед собою глазами невидящими. Где это видано, чтобы земля испокон веку свободная — хозяина обрела? Едет конвой среди полей, деревень, сел, а Василий все думу свою думает. Не видит среду окружающую.

Катя только глазами зыркает, понять ничего не может. Избы ветхие, дети — кожа да кости, мужики — в рубище до пота седьмого на полях обильных. Как этакая нищета происходить может, когда в мире фэнтезийном по определению благодать одна править должна? Ну там год неурожайный, прочие мажоры-факторы, тут уж и поделать ничего нельзя, разве что крепче ногами в матушку-Землю упереться, да на ус мотать катаклизмы природные. А так, чтоб в урожайный год нищенствовать?

Неладное заподозрила Катенька. Эх, жаль Василий уперся, когда взялась его азбуке Морзе обучить, аль туристическому жестовому языку от Сергея Лукьяненко! Упрямым кузнец должон быть. Без упрямости в характере доброго железа не выковать. Сказал, что провались твои Морзе с Лукьяненко, значит — провались! Кузнечное слово крепко, наковальни под стать.

Так что сидела Катенька сиднем, только запоминала все крепко-накрепко, и поделиться увиденным было ей не с кем. Аваз тот из пяти слов — три понимал хорошо, остальные два с хитрецой азиатской, себе в выгоду. Его на философские вопросы не подымешь. Чистая душа, ничего кроме свиста соловьиного, да дружбы крепкой не ценящая. Попробуй, вразумли такого заковыкою!