Невидимый мистер Грин

— Что, миссис изволит погуливать, а? Хи-хи, не так уж и много этого добра сейчас на бечёвнике^{34} встретишь. Нынче-то все больше на машинах, но в былые времена...

— Мое дело совсем другого рода. Я хочу спросить, не приходилось ли вам видеть кого-нибудь, прогуливающегося здесь. Поздно. Одного.

— Мужчину, поди? Совершенного одного, говоришь? По три-четыре человека за ночь бывает, я никогда не обращаю внимания. Держу себя в руках, понимаешь?

Незнакомец вроде как расстроился.

— Вы бы узнали кого-нибудь из них, если бы снова увидели?

— Не, береженого бог бережет. Я работаю на канале сорок лет, вытаскивая разный мусор, который туда сваливают. Видел кучу всякого, но я никогда ни с кем не связываюсь. Я знаю больше, чем говорю, больше, чем говорю.

— Например?

— Например, эта швейная машинка. Я знаю, кто выбросил ее. Сын миссис Хоррокс. Я видел, как он вытащил ее на задний двор, и старый котел тоже. Для него все это просто барахло.

— Котел?

— Ну, знаешь, такой — для кипячения белья. Из толстой меди. Я думаю, он выбросит его через день-два, и это принесет мне денежку, а?

Иностранец, казалось, думал о чем-то своем. Наконец он спросил:

— Вы видели что-нибудь необычное, вчера или сегодня?

— Необычное как что?

— В том-то и дело, я не знаю. Но что-то такое, что не каждый день видишь. И не знаешь, откуда это взялось.

— Не, не. Я знаю тут каждый дюйм и что здесь выбрасывают. Моя жизнь, верно?

Незнакомец вручил ему карточку.

— Если вы что-нибудь найдете, дайте мне знать. Я заплачу фунт сверх любой суммы, которую вам пообещают. Что-нибудь по-настоящему необычное! И я предполагаю, что вы найдете эту вещь где-то между калиткой и серединой Теннисон-авеню. Если она там.

— Если она там, я найду ее, парень.

Фин двинулся дальше по буксирной тропе, пока не достиг заднего двора дома №44 по Теннисон-авеню. Вскарабкавшись по откосу и преодолев гнилую деревянную изгородь, он очутился в заброшенном саду. Среди сорняков ржавели россыпи железа — целый клад для Старого Ходжа. Он нашел вентиляционное отверстие, выходящее из туалета, и обнаружил, что едва мог достать до него рукой. Туг надо быть ростом не меньше чем шесть футов и четыре дюйма или стоять на чем-то. Но на земле под вентиляцией не было никаких вмятин от приставной лестницы или каких-то других отпечатков; только следы Фина.

Довольно носиться с этой идеей. Фин нашел воткнутую в землю ржавую лопату и использовал ее, чтобы разбить кухонное окно. Он полностью осмотрел дом, но для полиции, очевидно, картина была ясной. Экскурсия по сырым комнатам с запятнанными обоями не дала ничего, кроме вывода о бедности и прохудившейся крыше.

Единственную загадку представляла пустая горка. Дешевая, внутри толстый слой пыли, но стеклянные дверцы сияют чистотой.

И ничего. Что он мог держать здесь?.. Подожди. Вроде я видел что-то кухне.

По грязной кухне ползали сонные мухи. Фин полез под стол и вытащил картонную коробку с битой посудой.

Края чистые, значит, разбита недавно. Посмотрим... Он присел на грязный линолеум и приступил к кропотливой работе археолога. Вот осколок с фрагментом герба и буквами СТЬ ПРАВЯТ О, которые, казалось, соответствовали следующим НИ ДОЛ.

«Пусть правят они долго»? Коронационная чашка, будь я проклят. А вот еще.

После часа работы над головоломкой он собрал коллекцию из тридцати с лишним коронационных чашек и кружек — ту, что стояла у майора в горке.

Кто-то намеренно разбил ее, это точно. Он встал, пробился сквозь рой мух и вылез через заднее окно. И это не дети. Они бы просто разбили стекло. Кто-то поштучно вынимал предмет за предметом и разбивал. Теперь, если повезет, я отыщу кота.

Могилка находилась именно там, где он надеялся ее найти, — у забора на заднем дворе. Помечал ее кусок рубашечного картона с продетым красным кожаным ошейником. БИСКВИТ — прочел он на медной бирке.

Фин с осторожностью сгребал рыхлую землю, пока не добрался до шерсти сиамского кота бисквитного окраса. С помощью лопаты он слегка приподнял труп, чтобы осмотреть его.

Именно тогда он обнаружил, что голова была отделена от тела.

Было пять тридцать вечера, и «Лаборатории Линнеаса» готовились к закрытию, когда в двери влетел бешеный американец с пластиковым пакетом в руках.

— Есть срочная работа, — объявил он. — Я заплачу, сколько скажете, лишь бы к завтрашнему дню у меня был отчет. Хорошо?

— Хорошо, я посмотрю... Что у вас? — Человек за стойкой подозрительно уставился на пакет.

— Аутопсия кота. Меня интересуют токсикологические тесты, все как обычно.

— Кота, вы говорите? Хорошо, я...

— У нас есть основания полагать, что животное было убито с особой жестокостью. Расчленено живым. Если вы не найдете яд, мы начнем судебное разбирательство...

— Мы?

— Я представляю «Лигу защиты наших друзей-млекопитающих», — сказал американец с блеском в глазах. — И потребуем от вас сотрудничества.

— Потребуете? Но наверняка, сэр...