Невменяемый дракон

– Ха! Да моя ящерица ещё хуже! Постоянно мне выплату задерживает, то на два, а то и больше дней. Спросишь, она говорит что забыла, или потратила. А хозяину, мол, тоже задержали. Хотя тот регулярно её кошельки отдаёт, попробовал бы хоть раз увильнуть, она бы его живьём сожрала. Я ей толкую, что и у меня расходы есть срочные, так она только свои зенки выпятит и так ехидно-удивлённо: «И какие же это? Вы ведь и так жильё бесплатно имеете!»

– Вот хамка!

– И ведь знает, что за поступление своего старшего в художественную школу мне пришлось все накопления отдать. И теперь муж ворчит, что дома пожрать нечего. Как они мне все надоели!

– И у меня в печёнках сидят. Если жалование не увеличит, буду искать новое место! А ты?

– Ох! А что я? Платят вроде лучше, чем другие, да и привыкла я к ним намертво, всё-таки двенадцать лет на одном месте. К тому же дракончики меня любят, не хуже матери. Недавно вон моего младшенького на озеро с собой брали на целых три дня. Так он доволен так, словно сам летать научился.

– Кстати, а как твоя дочь со своим женихом?

– Не напоминай лучше. Расстались окончательно. И то ей в нём не так, и это не нравится…. Сейчас с каким-то шкорником встречается. Отец всё грозится выпороть, да руку на разбалованное чадо поднять не осмеливается.

– Ой, мои такими же растут, совсем от рук отбились.

Где-то невдалеке послышался рык приземляющегося дракона и женщины вспомнили о своей работе. Премило и душевно расцеловавшись на прощанье, подхватили корзины и поспешили каждая в свою сторону.

Болары – единственные из всех разумных, которые могли проделывать один невозможный для всех остальных трюк: посмотреть себе в глаза. И так они делали только от чрезмерного удивления. Вот и сейчас Спин развернул свои глазки друг к другу и философски воскликнул «Куда я попал и где мои щепки?!» И уже в следующий момент стал внимательно осматриваться вокруг себя, почти сразу осознав, что весь этот уровень принадлежит боларам.

Его собраться вели здесь жизнь не менее оживленную, чем люди внизу, или драконы в небе. Но сразу бросалась в глаза их почти полная дикость. Точно такое же поведение Спин наблюдал и в Энормии в отдалённых лесах, где зелёные шарики жили лишь собирательством и совершенно не озадачивались смыслом своего существования. Чисто инстинктивно собирались в стаи, по достижения возраста в двадцать пять лет отпочковывали одного, два наследника и тихо умирали кусками никому не нужной древесины.

Только там, на природе они хоть иногда были подвижны и игривы, а здесь словно находились в постоянной спячке. Когда летали, то порой чуть не сталкивались, говора не слышалось совсем, а воркование было редким исключением. Лишь одинокие особи более менее целенаправленно то влетали в окна и балконные двери, то устремлялись по каким-то своим делам вдоль улицы. Многие вообще безжизненными кулями сидели на мостиках или подоконниках. Именно к ним вдруг вышло несколько людей с вёдрами. Привычными движениями они принялись вкладывать перед каждым замершим боларом горку разнообразных объедков, подпорченных фруктов и овощей. Как правило, корни тут же начинали шевелиться и тянуться к пище.

Досталась порция и Спину. Конечно, в последнее время он привык к полноценной и качественной пище чуть ли не со стола самого протектора, но и сейчас вдруг голодные инстинкты придали телу здравую непереборчивость. Корни сами похватали объедки без разбора. Через полчаса болар даже смог приподнять своё тело и перенестись на более удобный насест чуть выше.

Оттуда он продолжил тщательное наблюдение за своими соплеменниками. Насытившиеся особи так и остались лежать недвижимо на местах. То ли уснули из-за приближающейся ночи, то ли ещё не набрали нужных для полёта сил. Идея получить помощь от тех, кто пролетал мимо, тоже успехом не увенчалась, на слабые пока призывы речью они не обращали малейшего понятия, а на воркование реагировали странной сменой маршрута. Облетая пытающегося наладить контакт соплеменника по дуге, а то и возвращаясь обратно. Да и как ни прислушивался Спин, само воркование ему ни о чём не говорило, почти незнакомый набор звуков. Похоже, здесь им показывали только некоторые эмоции или предупреждения, которыми пользуются в диких стаях. Тогда зелёный разведчик выбрал только один тон воркования, просящий о помощи, и обращался так к каждому пролетающему мимо растению. Но наступила ночь, а к нему так никто не подлетел. Наверняка все местные обыватели второго яруса сторонились чужака и опасались. Сил лететь тоже явно не хватало, а голод вдруг набросился с новой силой. Хорошо, что во внутренних полостях ещё всего хватало, и Спин решил не экономить, употребив в пищу всё, что у него было в запасе.