Невстревоженные острова

Он уселся за стол, вынул из футляра очки; тщательно протер белым носовым платком; надел. Открыл лежащую перед ним книгу. Он едва ли осознавал, что произвел ряд таких привычных действий; даже слегка удивлялся, когда до него доходил смысл слов, напечатанных на странице. Как будто внимание его к концу предложения настолько ослабевало, что приходилось говорить: «Так, хорошо, это я прочел».

Он старался следовать за словами, которые четко маршировали от одного края страницы к другому, строка за строкой; но перед глазами у него настойчиво вставали лица. Он различил открытое лицо Фила Алберта, окруженное дорогим, пышным меховым воротником пальто, и за ним другое лицо, смутное, незнакомое, безымянное, лицо девушки, чье тело утопало в шелку и мехах. Лица застыли над маленькими немигающими дисками приборов на приборной доске, которые говорили: все в порядке, все в порядке, а яркие лучи фар вспарывали снежную дорогу и тьму, несущуюся навстречу лицам.

Лица то появлялись, то пропадали между словами на странице, между предложениями, как между спицами медленно вращающегося колеса. Танцы-шманцы-обжиманцы, подумал он. Внезапно он понял, что давно пытался вспомнить это выражение, которое слышал от студентов. Он едет на Бермуды, подумал он, и в голове его замелькали картины, которые он видел в рекламе туристических фирм, мужчина и женщина верхом на лошади, в ярких одеждах, скачут по белому пляжу, вдоль синей воды. Бермуды, думал он, а я поеду домой. Хоть и не поверила мне Алиса, я все равно поеду домой. Он почувствовал удовлетворение и удивился тому, как он, оказывается, сильно соскучился по дому.

Он пытался понять слова на странице, но разум, как нервные пальцы, ронял их. Ветер, гулявший по широкой долине реки Миссисипи, обрушивался на город, на дом, швырял из тьмы редкие, заблудившиеся снежинки, а он все сидел за письменным столом, под бронзовой лампой, в круге ровного света. И раньше, чем до него стал доходить простой, успокаивающий смысл слов перед глазами, он понял, что навсегда останется здесь, в Рассел Хилле, штат Иллинойс, в этом унылом, претенциозном маленьком колледже на равнине, в этом доме с ворчащим холодильником и рядами книг; что в это Рождество, как и во все прочие, он не поедет домой; что женщина, спящая сейчас наверху, где горит одинокий светильник, принадлежит ему, и только ему; и что Фил Алберт, который на самом-то деле не имеет к ним никакого отношения – к Джорджу Дарлимплу и Алисе Боган Дарлимпл, – уедет от них навсегда: ускачет верхом с улыбкой на открытом лице, по белому пляжу, вдоль синей воды невстревоженных островов.