Нежные мальчики, сильные девочки…

Однако эффективность школьного обучения не ограничивается уровнем полученных знаний. Важна еще и эмоциональная составляющая. Как дети чувствуют себя среди представителей только своего пола? Нравится ли им? Комфортно ли? На этот вопрос могут ответить только сами дети. Несколько лет назад я проводила исследование среди выпускников одной из таких школ Санкт-Петербурга (сейчас уже в этой школе не реализуется принцип раздельного обучения). Выпускники, принимавшие участие в исследовании, учились в однородном по полу классе до старшей школы, а в 10 и 11 классе мальчики и девочки учились вместе. Позволю себе поделиться небольшой частью результатов с вами, дорогие читатели.

Начнем с того, что дети просто очень мало общались. В школе сложилось два мира, которые практически не пересекались. «Не-е-ет! Мы вообще с ними не общались!» – говорит девятнадцатилетняя девушка. Недостаток общения с детьми противоположного пола во время обучения в школе привел к тому, что у школьников не сформировался навык общения. При этом интерес к общению у детей, безусловно, был. Изначально предполагалось, что мальчики и девочки будут только учиться отдельно, а на переменах смогут общаться, вместе играть, после школы вместе проводить досуг.

Безусловно, чисто теоретически, эта идея выглядит более чем разумно. На уроках нужно учиться, а на переменах – общаться. И поэтому совершенно непринципиально, что на уроках ученика окружают только представители его пола. Однако сторонники эксперимента не учли одного важного социально-психологического явления. А именно такую особенность, как специфика группообразования. Социальные психологи, например Г. Тэджфелл, обращают внимание на то, что деление на группы по любому признаку приводит к тому, что члены той группы, в которую включен человек, понимаются им как «свои», а члены другой группы – как «чужие». Вспомните свое школьное обучение. Вечное противостояние классов «А» и «Б». Свой класс всегда казался «хорошим», а другой – «плохим». Порой дети из параллельных классов совершенно не общаются.

Именно так получилось и в этом эксперименте. Появились «свои» и «чужие». Только присоединился еще и фактор пола. «Своими» стали девочки, «чужими» – мальчики. На переменах мальчики и девочки не общались. В школе сложились два мира: мир мальчиков и мир девочек. Мальчики и девочки боялись друг друга, стеснялись. «Если мальчик заходил в наш класс, я пряталась под парту», – вспоминает одна из учениц. Что же произошло в итоге? Когда подростков объединили в один десятый класс и мальчики и девочки оказались вынуждены учиться вместе, произошел еще один форс-мажор, которого никто не ждал. Весь десятый класс мальчики и девочки потратили не столько на учебу, сколько на выяснение отношений, на притирку друг к другу. Юноши и девушки, которые в детском и подростковом возрасте не получили навыка общения с противоположным полом, начали осваивать эти новые для них отношения. В результате в старших классах наблюдались формы поведения, характерные для раннего подросткового возраста: «У нас пацаны в 10–11 классе не представляли, как учиться вместе, дергали за косички, толкали», – говорит один из учеников. То есть старшеклассники должны были сначала пережить свой подростковый возраст, научиться общаться друг с другом.

В процессе раздельного обучения у ребят складывается негативный образ противоположного пола. Между мальчиками сформировалась прочная дружба, зато отношение к девочкам было негативное. Недостаток взаимодействия привел к тому, что мальчики ничего не знали о девочках, и наоборот. Дети противоположного пола были чужими и плохими. Изоляция детей друг от друга способствует формированию страха общения с противоположным полом. «Девчонок мы видели как отдельных людей. После школы мы вообще не понимали, как с ними разговаривать, вдруг они инопланетяне», – говорит девятнадцатилетний юноша. Подросткам было сложно начать учиться вместе: «Когда перешла в десятый класс, у меня начались проблемы с общением. Мне тяжело было ответить, я не понимала, что воспримут, как воспримут, как надо отвечать мальчику», – вспоминает девушка двадцати лет.

Общение между мальчиками и девочками инициировалось учителями и носило принудительный характер: «Они приходили к нам в класс, допустим, на 8 Марта. Приходят, значит, мальчики, классе в шестом или седьмом это было… Приходят, чтобы подарить нам игрушки. И вот они встали в линеечку перед нами… Учитель нас поздравил с 8 Марта: „Девочки, с праздником“, туда-сюда… А мальчики нам покидали игрушки, даже не подойдя к партам, и ушли. Так что мы не общались вообще…»