Нежный киллер

Подрабатывающий частной практикой юрист Юрий Петрович Соколовский утром следующего дня пришел на работу невыспавшимся, мрачным и злым. Его помощница, не услышав обычного пожелания доброго утра, осведомилась о здоровье босса, но, заметив сошедшиеся у переносицы брови на мрачном, напряженном лице обычно приветливого начальника, несмело поинтересовалась:

– Что-нибудь случилось?

– Все нормально, – буркнул шеф и занял свое место за столом в небольшом кабинете взятого в аренду офиса.

Полдня он никуда не отлучался, сосредоточенно просматривал документы на столе и о чем-то думал. На редкие звонки отвечала помощница, неизменно повторяя одну и ту же фразу: «Юрий Петрович на выезде!»

Несколько раз она предлагала ему кофе, и лишь один раз он воспользовался ее услугами.

Офис недалеко от центра Москвы нужен был Григорьеву для его другой жизни. Здесь он перевоплощался в юриста Юрия Соколовского. Дела, что вел юрист Соколовский, большого дохода не приносили, денег едва хватало на аренду и зарплату помощнице, исполняющей обязанности и секретаря, но Григорьев не спешил расставаться с офисом – работа давала возможность быть в курсе дел жизни столицы, она же заставляла утром рано вставать, делать зарядку, завтракать, вовремя обедать, в течение дня встречаться с разными людьми. Такое прикрытие позволяло без лишних вопросов о дивидендах с ценных бумаг, приобретенных погибшим сыном Олегом Григорьевым на имя родителей и переданных в управление юристу Соколовскому, ежемесячно отправлять деньги отцу с матерью. Тут Григорьев по-настоящему становился Юрием Соколовским и даже испытывал от этого чувство, похожее на эйфорию. Но сегодня он был Олегом Григорьевым.

Убедившись, что помощница его не видит, Григорьев достал из портфеля конверт с фотографией Марии. «Эти глаза должны закрыться навсегда, – думал он, вглядываясь в лицо когда-то близкого человека. – Ее сильное горячее тело станет холодным. Эти красивые волосы больше никого никогда не будут радовать. Умная прекрасная женщина должна умереть». Его мозг восставал против этого.

Григорьев не мог исполнить заказ. Он понял, что время не вычеркнуло эту женщину ни из его памяти, ни из его сердца.