Как хочешь, красотка моя. Ведь мне лишь только бы знать, Что ночью тебе шептать. Уводит Незнакомку под руку. След их заметает голубой снег. Звездочет снова на мосту. Он — в тоске. Простирает руки в небо. Поднял взоры.
Нет больше прекрасной звезды! Синяя бездна пуста! Я ритмы утратил Астральных песен моих! Отныне режут мне слух Дребезжащие песни светил! Сегодня в башне моей Скорбной рукой занесу В длинные свитки мои Весть о паденьи светлейшей звезды… И тихо ее назову Именем дальним, Именем, нежащим слух: «Мария» — да будет имя ее. В желтых свитках Начертано будет Моей одинокой рукой: «Пала Мария — звезда. Больше не будет смотреть мне в глаза. Звездочет остался один!» Тихо плачет. Поэт поднимается на мост из аллеи.
О, заклинаю вас всем святым! Вашей тоской! Вашей невестой, когда Есть невеста у вас! Скажите, была ли здесь Высокая женщина в черном? Грубые люди! Оставьте меня. Я женщин не вижу с тех пор, Как пала моя звезда. Понятна мне ваша скорбь. Я так же, как вы, одинок. Вы, верно, как я, — поэт. Случайно, не видели ль вы Незнакомку в снегах голубых? Не помню. Здесь многие шли, И очень прискорбно мне, Что вашей не мог я узнать… О, если б видели вы, — Забыли б свою звезду! Не вам говорить о звездах; Чересчур легкомысленны вы, И я попросил бы вас В мою профессию нос не совать. Все ваши обиды снесу! Поверьте, унижен я Ничуть не меньше, чем вы… О, если б я не был пьян, Я шел бы следом за ней! Но двое тащили меня, Когда я заметил ее… Потом я упал в сугроб, Они, ругаясь, ушли, Решившись бросить меня… Не помню, долго ль я спал… Проснувшись, вспомнил, что снег Замел ее нежный след! Я смутно припомнить могу Печальную вещь для вас; Действительно, вас вели, Вам давали толчки и пинки, И был неуверен ваш шаг… Потом я помню сквозь сон, Как на мост дама взошла, И к ней подошел голубой господин… О, нет!.. Голубой господин… Не знаю, о чем говорили они. Я больше на них не смотрел. Потом они, верно, ушли… Я так был занят своим… И снег замел их следы!.. Мне больше не встретить Ее! Встречи такие Бывают в жизни лишь раз… Оба плачут под голубым снегом.
Стоит ли плакать об этом? Гораздо глубже горе мое: Я утратил астральный ритм! Я ритм души потерял. Надеюсь, это — важней! Скорбь занесет в мои свитки: «Пала звезда — Мария!» Прекрасное имя: «Мария»! Я буду писать в стихах: «Где ты, Мария? Не вижу зари я». Ну, ваше горе пройдет! Вам надо только стихи Как можно длинней сочинять! О чем же плакать тогда?