Ни кошелька, ни жизни. Нетрадиционная медицина под следствием

В 1775 году британский врач Уильям Уизеринг поступил на службу в Бирмингемский центральный госпиталь и вскоре стал постоянным участником собраний Лунного общества. В нем состояли выдающиеся мыслители того времени, которые встречались раз в месяц в понедельник, ближайший к полнолунию: это позволяло им обсуждать научные вопросы до поздней ночи, но при этом возвращаться домой не в кромешной темноте. Медицинская деятельность Уизеринга в сочетании с интересом к науке натолкнула его на мысль всесторонне исследовать лечебные свойства растения рода Digitalis – наперстянки. То, что ее можно использовать при лечении водянки – отеков, вызванных застойной сердечной недостаточностью, – знали уже давно, однако Уизеринг в течение девяти лет скрупулезно описывал влияние растения на сто пятьдесят шесть больных. В ходе экспериментов он опробовал разные способы приготовления лекарства, а также менял дозировку, чтобы выяснить, как предельно увеличить пользу и свести к минимуму побочные эффекты. Например, Уизеринг обнаружил, что порошок из сушеных листьев наперстянки в пять раз эффективнее свежих листьев, что кипячение листьев ослабляет их воздействие на больного и что злоупотребление лекарством приводит к тошноте, рвоте, диарее и склонности видеть все окружающее в желто-зеленых тонах.

Результаты своих исследований Уизеринг обнародовал в 1785 году в книге под названием “Отчет о наперстянке и некоторых аспектах ее медицинского применения” (An account of the foxglove and some of its medical uses). В тексте подчеркивается строгость и беспристрастность его подхода к изучению эффективности лекарства:

Было бы очень просто описать избранные случаи, в которых успешное лечение говорило бы в пользу лекарства и, пожалуй, укрепляло бы мою собственную репутацию. Однако Истина и Наука осудили бы такой образ действия. Посему я упомянул каждый случай… подходящий и неподходящий, успешный и нет.

Изыскания Уизеринга ознаменовали переломный момент в истории траволечения: на смену случайным открытиям древних знахарей пришел более систематический научный подход. Теперь тщательному исследованию подвергались все традиционные лекарственные травы одна за другой. Хороший пример нового, рационального, взгляда на лечение – то, как ученые раскрыли потенциал коры хинного дерева, которую перуанские индейцы уже давно применяли для лечения малярии. Иезуитские священники узнали о ее целебных свойствах в 1620-х годах, и через несколько десятков лет так называемая иезуитская кора высоко ценилась уже почти по всей Европе. Итальянский врач XVII века Себастиано Бадо даже считал, что кора хинного дерева – большее сокровище, чем все золото, которое привезли из Южной Америки.

Травники готовили медицинский препарат из коры хинного дерева, просто высушивая ее, а затем растирая в мелкий порошок. Именно он натолкнул Самуэля Ганемана на изобретение гомеопатии, о чем рассказывалось в третьей главе. Однако ученые подошли к этому растительному лекарственному средству с совсем другой стороны и в итоге сумели максимально усилить его лечебное воздействие. Предположив, что лишь какой-то один компонент коры полезен с медицинской точки зрения, они стали пытаться его выделить, чтобы затем приготовить из него более концентрированное, сильнодействующее лекарство. Лишь в 1820 году французские химики Пьер Жозеф Пеллетье и Жозеф Бьенеме Кавенту выделили вещество, которое назвали хинином. После этого ученые смогли уже основательно и подробно изучить воздействие противомалярийного средства и подобрать оптимальные условия его применения для спасения жизней.