Ни сегодня, ни завтра, никогда!

Лациф улыбнулся и вскинул руки. Все вокруг начало леденеть. Повсюду разрастался белый фирн. Тело короля стало светиться синим пламенем, он обратился в безликого, и с небес пошел снег. Мирайя, что медленно поднималась, спрятала свои лучики подальше, оставляя на вулкане снежное празднество. И утром, когда все проснулись, было столько визгов счастья, что он Лациф чуть не оглох. Некогда пылающий огнем вулкан, стоял в снегу. Зима и ощущение праздника витали в воздухе. Дети кувырком носились с горки, которую король для них соорудил, а Эрик и Бредли мигом объяснили им, что такое ледянка. Кевин, с криками малого дитя, счастливо катался с ними, и даже Мирга, и тот присоединился к общему восторгу. Вокруг были лишь смех да радость.

Во дворе поставили огромное дерево похожее на ель, которое Хоске вырастил на замковых задворках. Оно было украшено застывшими светлячками и прочими игрушками, которые старательно делали дети. Все было в факелах, тут и там сверкали салюты, выпущенные в шутку каким-нибудь магом. Все смеялись до упаду, настойка лилась рекой, народ танцевал и веселился. Они праздновали победу и новую жизнь.

Лациф сидел в саду на скамейке. Он наблюдал за ними и радовался сам. Его семья жива. Его сыновья, его дочь, жена. Друзья. Отец, сестра. Он смог. Он подарил им будущее, которое они заслужили. Но скольких же он не уберег.

На его руку села сине-зеленая бабочка махаон. Лациф глянул на нее и удивленно замер, видя это хрупкое создание посреди снегов. Она вспорхнула и перелетела на статую девы с изумрудными волосами. С надеждой он протянул к ней руку, и махаон доверчиво вернулась на его ладонь. Лациф глядел на бабочку; на его лице расплывалась счастливая улыбка:

— Привет, Лиари! Я так рад тебя видеть!

А повсюду сияли фейерверки, и Бессмертные встречали рождество.

Они сидели за столом в зале советов. Царила неимоверная тишина. Все печально смотрели на него, а Лациф молчал.

— Может не надо, король? — Галиш был готов разрыдаться. — Ну ведь столько онлайна. Столько доната! Ты озолотишься!

— Я и так озолочусь. Я все просчитал. Да и так будет безопаснее. Неизвестно, что творится в реале и кто еще захочет себе этот денежный кусок, да и за тебя мне будет спокойнее. После продажи корпорации денег хватит всем, ты будешь обеспечен до конца жизни.

— Да дело ведь не в этом! — парень смотрел на него с надеждой. — Тут ведь Тери, глава!

— Прости, Галиш, но эту твою просьбу я исполнить не могу. Это конец, ребята. Онлайна больше не будет. Только мы, только этот мир, реальный мир, в котором мы живем! Я сделаю это через неделю в три часа ночи, в это время самое маленькое подключение. Всех попросту выкинет. Больше никаких игр. Я дал вам столько времени, сколько смог. Теперь пора прощаться.

Его парни молчали. Генерал убийц обреченно закрыл глаза; Мантис вздохнула:

— Жаль, конечно, что мы больше не увидимся.

— Каждый из нас свой выбор сделал. И если мы хотим прожить бесконечно долгую и беззаботную жизнь, то должны оторваться от реала.

Майк прижал к себе Флами, Верммут держал за руку Венеру, а Галиш совершенно растерянно смотрел на короля.

— Как скажешь, глава, — сглотнул он ком, подкативший к горлу. — Ты прав, нельзя же играть вечно.

— Бредли, сынок! — мама кинулась к нему с объятиями. — Когда ты прилетел? Почему не предупредил?

— Да я вроде, как и сам не думал, — улыбнулся он виновато.

— Ну что ты стоишь в пороге? Проходи скорее!

Родители завертелись вокруг него, стали расспрашивать как ему в Нью-Йорке, спрашивали, как учеба, как работа. Обо всем на свете и только сестра задумчиво глядела на брата.

Бредли пробыл дома неделю, полностью отдав свое внимание семье. Он старался как можно чаще обнимать мать и болтать с отцом. Он смотрел фильмы в семейном кругу, хоть никогда раньше этого не делал. И ни разу не заговорил об игре. Родители были счастливы, а сестра будто понимала, к чему это ведет.

— Ну что? — Бредли Малрони стоял на пороге дома, в котором родился и прожил почти 20 лет. — Мне пора. — В руке он держал небольшую сумку, в которой лежала лишь пара вещей, да зарядка от мобильника.

Мама с папой крепко его обняли, а сестра задумчиво поглядела.

— Это подарок, — улыбнулся он и протянул ей конверт, а затем прижал к себе покрепче. — Не давай родителям читать, — прошептал Бредли и отпустил.

Он помахал им на прощание и вышел за дверь, а они провожали его любящим взглядом.

Сестра открыла конверт ночью, когда все уснули. Внутри лежало письмо и банковские документы.