По словам одного ученого, «идеальной жертвой» в период Смуты оказывался тот, кто сам не принимал участия в столкновениях, то есть обычный гражданин. Для многих «идеальной жертвой» являлась Джин МакКонвилл: вдова, мать десяти детей. Для некоторых других она вообще была не жертвой, а «опосредованным» бойцом, который сам определяет собственную судьбу. Однако, даже если допустить, что МакКонвилл была осведомителем, все равно не существует такой моральной системы, которая оправдывала бы ее похищение и убийство. Может ли степень восприятия трагедии зависеть от положения человека в обществе? Французский антрополог Клод Леви-Стросс однажды заметил, что «для большинства представителей человеческого вида на протяжении десятков тысяч лет понятие гуманности, включающее каждое человеческое существо на Земле, не существовало вообще. Отнесение к определенной категории заканчивается на границе определенного племени или лингвистической группы, а иногда даже и на краю деревни». Говоря о Смуте, нужно вспомнить о таком явлении, как засыпание оппонента встречными вопросами. Стоит лишь произнести имя Джин МакКонвилл, как кто-то спросит: «А как насчет Кровавого воскресенья?» Вы ответите ему, вас снова спросят: «А как насчет Пэта Финьюкейна? А как насчет взрывов в Ла Мон? А как насчет резни в Боллимерфи? А как насчет города Эннискиллен? А как насчет бара МакГерка? А как насчет…? А как насчет…? А как насчет…?»

Когда выяснилось, что Полицейская служба Северной Ирландии ищет бостонские пленки, относящиеся к убийству Джин МакКонвилл, то некоторые обвинили эту организацию в предвзятости. Озлобленная кучка людей, оставшаяся от старого Корпуса королевских констеблей, воспринимает акт правосудия как последнюю возможность отомстить своему заклятому врагу – Джерри Адамсу. Если полиции интересны исторические преступления, то почему она не запрашивает интервью лоялистов? Лоялисты тоже совершили за время Смуты много убийств. Бостонский колледж в своем заявлении отмечал, что, «игнорируя записи членов UVF [Ольстерских добровольческих сил]», полиция поддерживает политически мотивированные обвинения. Реакция британского правительства на эту критику была такова: не отзывать ордер на выдачу республиканских интервью, но запросить и лоялистские пленки – тем более, что Бостонский колледж практически сам это и предложил.

Полиция добилась нового судебного требования – на выдачу пленок бывшего бойца Уинстона Черчилля Ри, некогда члена группы под названием «Коммандо Красной Руки»[106]. Ри, чье безобидное прозвище Уинки[107] вводило в заблуждение, не имел никакого отношения к Стивену Ри (а тем более к Уинстону Черчиллю). Он послал Бостонскому колледжу официальную форму, запрещающую выдавать его пленки. Но он не добился большего успеха, чем Молони и Мэкерз, и его записи передали полиции. Уинстону Ри в конечном итоге предъявили обвинение, в том числе и в сговоре на убийство двух католиков в 1991 году. Явившись в суд, чтобы опровергнуть эти обвинения, он въехал в зал на инвалидной коляске. Неуклюжий человек со щетиной и белесыми глазами. В своем заявлении Эд Молони осудил «циничную попытку Полицейской службы продемонстрировать беспристрастность в стремлении заполучить бостонские пленки». По мнению Молони, Уинки Ри был «сугубо символическим протестантом».

Энтони МакИнтайр тоже жестко раскритиковал попытку преследовать Ри. Как можно узнать правду о том, что происходило в период Смуты, – интересовался он, – если власти предъявили обвинение тому, кто имел мужество об этом рассказать? «Я бы назвал позицию Полицейской службы правдой преследования, а не настоящей правдой», – говорил он в интервью.

Полицейская служба хорошо понимала суть критики Мэкерза. Работники департамента внимательно следили за его публичными комментариями. Он был словоохотливым человеком: любил общаться с журналистами, а тем нравилось беседовать с ним. Придерживаясь идеи о необходимости говорить властям правду, он не держал язык за зубами, когда дело шло о вероломстве властей. Но Полицейская служба начала проявлять особый интерес к некоторым фразам, которые Мэкерз обронил в телевизионном интервью 2014 года. На вопрос о щекотливости и конфиденциальности Бостонского архива он ответил: «Не буду вдаваться в подробности, но я подвергался такому же риску, как и все остальные».

Мэкерз не просто собирал устные истории республиканцев как интервьюер. Он записал и собственную устную историю. В письме в Государственную прокурорскую службу детектив из Полицейской службы Северной Ирландии процитировал телеинтервью, заметив, что «он не только обсуждал свою собственную террористическую деятельность… но также препятствовал Полицейской службе в получении материалов. Значит, он боится, что подвергнется судебному преследованию, если следователи начнут работу с пленками».