Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Оставаясь в квартире и будучи отрезанными от внешнего мира, они держались друг друга. Спать ложились когда попало, в раковине скопилась гора посуды. Соседи, вместо того чтобы помочь, начали жаловаться властям, что им мешают спать по ночам: дети сильно шумят, через стенку все слышно, вообще дети предоставлены самим себе. Даже католическая церковь отказалась вмешаться. В одном из отчетов социального работника говорится, что за неделю до Рождества местного приходского священника проинформировали о затруднительном положении детей, но он «не проникся сочувствием». В то время как другие дети составляли списки подарков, которые хотели получить на Рождество, у МакКонвиллов была на исходе даже обычная еда. Денег не хватало. Работу имел только Арчи: он был учеником кровельщика. Дети попадали в различные неприятности. Майкл допоздна бродил по улицам и воровал продукты в магазинах. В конце концов его поймали вместе с одним из братьев: они украли шоколадное печенье. Когда полиция спросила его, зачем он это сделал, он ответил, что его братья и сестры уже несколько дней ничего не ели. Майклу было 11 лет. Когда власти задали детям МакКонвилл вопрос о родителях, Джим сказал: «Мой папа умер, а маму забрала ИРА».

* * *

В документах Королевского корпуса констеблей Ольстера нет никаких упоминаний о проведении расследования по поводу исчезновения Джин МакКонвилл. Ее похитили в конце одного из самых тяжелых годов конфликта, и этот случай, пусть даже весьма ужасный, возможно, все же не достиг такого масштаба, чтобы им заинтересовалась полиция. Детектив из полицейского участка на Спрингфилд-роуд 17 января все-таки зашел в квартиру, но полицейские не смогли предложить никаких серьезных версий и, похоже, не особо интересовались делом. Два местных члена парламента, узнав о том, что случилось, осудили похищение людей как «бессердечный акт» и призвали оказать помощь в нахождении Джин. Но дальше этого дело не пошло.

Иногда Белфаст больше походил на захолустный городок, чем на настоящий город. Даже до начала Смуты основой информации здесь были сплетни всех сортов. И почти сразу после исчезновения Джин МакКонвилл пошли слухи о том, что ее вовсе не похитили, а, наоборот, она захотела от всего освободиться и бежала, бросив детей, с британским солдатом. Эти истории дошли и до детей. Они слышали, как люди перешептываются, и видели осуждение в глазах соседей, встречая их в магазине или на улице. Вернувшись в квартиру, некоторые из них начинали спрашивать вслух, правда ли это. Могла ли она на самом деле их бросить? Это казалось невозможным. Но как еще объяснить то, что она до сих пор не вернулась? Арчи МакКонвилл позже пришел к выводу, что все эти перешептывания имели своей целью нечто большее, чем просто сыпать соль на рану. По его мнению, это был яд, «попытка запудрить мозги» несчастным детям.

Одним из побочных продуктов Смуты стала культура молчания. Вооруженные группировки ходили по улицам, и любой невинный вопрос, например, об исчезновении дорогого человека, мог стать опасным. Однажды в феврале компания мальчишек из молодежного крыла ИРА схватила Майкла МакКонвилла. Они привели его в комнату, где связали его, а затем тыкали перочинным ножом в ноги. Они отпустили его, но предупредили: «Не спрашивай никого о том, что случилось с твоей матерью».

* * *

К февралю социальные службы начали процесс по определению детей в приюты. Однажды в квартире появились три женщины и объявили, что им дали ордер на это помещение и они готовы переехать. Такое постоянно случалось в военное время в Белфасте – жестокие издержки войны. Что-то вроде игры, где нужно быстро занять свободный стул: не успевала выехать одна переселенная семья, как другая семья переселенцев занимала их дом. Дети отказались покидать квартиру. Однако государство уже приняло решение, и дело было передано в суд.

Дело об исчезновении человека, которое Международный уголовный суд в конечном итоге определил бы как преступление против человечности, было столь губительным отчасти потому, что оно держало близких жертвы в состоянии неопределенности. Дети не переставали надеяться, что они не сироты, что их мать может вдруг вернуться домой. Может быть, она потеряла память, живет в другой стране, не понимая, что оставила в Белфасте целую жизнь.

Но даже и в этом случае было понятно, что с Джин МакКонвилл случилось нечто ужасное. Примерно через неделю после похищения к двери квартиры подошел молодой мужчина, которого дети не знали. Он отдал им материну сумочку и три кольца, которые были на ней, когда она уходила: помолвочное, обручальное и кольцо с камнями вокруг, которое ей подарил Артур. «Я ничего не знаю о вашей матери, – сказал мужчина. – Меня просто попросили передать вам это».

Несколько лет спустя Майкл МакКонвилл, вспоминая эту встречу, говорил, что именно тогда он понял, что матери, скорее всего, нет в живых.

Глава 10Двойные агенты: последняя карта разыграна