Никита Хрущев. Вождь вне системы

Мы сокрушили также ведомственность министерскую, но ей на смену явилась ведомственность «совнархозовско-комитетская». Однако хрен редьки не слаще. К тому же упростить и удешевить аппарат не удалось. Если в первый год после ликвидации министерств, комитетов и ведомств аппарат несколько сократился, то после перестройки количество министерств, комитетов и ведомств почти удвоилось, а общая численность аппарата управления только за 5 лет выросла в стране более чем на 500 тыс. человек. Причем расходы на его содержание только за последние полтора года увеличились почти на 800 млн рублей.

К чему привело создание промышленных и сельскохозяйственных обкомов и облисполкомов? Произошло невероятное переплетение, смешение функций, прав и обязанностей партийных, государственных и хозяйственных органов, параллелизм в их работе. Одним словом, получилась такая путаница, какой наше Советское государство не знало за все время своего существования…

Короче говоря, реорганизация — как эта, так и многие другие — путает всю нашу работу, мешает нам идти вперед. За 10 лет проведено столько реорганизаций и перестроек, что люди не могут теперь нормально работать… Среди партийных, государственных, хозяйственных работников, да и среди широких масс трудящихся идет ропот. Люди открыто говорят: «Осточертели перестройки, работать некогда из-за них. Не хватает хлеба и овощей, молока и мяса, зато изобилие перестроек». И они правы. Пора кончать с этой вакханалией.

Завершая этот раздел, нужно сказать следующее. Тов. Хрущев часто в своих речах говорит: «Если бы жив был Владимир Ильич, как бы он порадовался…» А как вы думаете, товарищи, что сказал бы Ленин по поводу всех этих перестроек?

Вот подлинные ленинские слова на сей счет: «У нас ужасно много охотников перестраивать на всяческий лад, и от этих перестроек получается такое бедствие, что я большего бедствия в своей жизни и не знал» (Том 33, стр. 149). Вот уже действительно не в бровь, а в глаз! Ленин, как видите, считал многочисленные необдуманные перестройки сущим бедствием и указывал, что «не в учреждениях, не в переорганизациях, не в новых декретах гвоздь, а в людях и в проверке исполнения» (Том 36, стр. 526).

Как нам выбраться из всех этих реорганизаций и перестроек? Только так, как советовал Ленин. А он говорил следующее: «Надо вовремя взяться за ум… Из тех учреждений, которые мы уже напекли, выбрать минимум, показать, что мы всерьез чему-нибудь научились в деле государственного строительства…» (Соч., т. 33, стр. 446)…

Об ошибках во внешнеполитической деятельности

Кто внимательно следил за событиями, легко увидит, что вместо установок, определенных партией, тов. Хрущев нередко выдвигает и осуществляет на практике другие установки. Партия требует во взаимоотношениях с империалистическим лагерем: сохранять величайшую бдительность, выдержку и хладнокровие, не поддаваться на провокации врага, могущие поставить нашу страну на грань ядерной войны, не прибегать к политике шантажа и угроз, проявлять твердость и решимость в защите коренных жизненных интересов Родины, всей системы социализма.

А что мы видим на деле? Наша страна не раз оказывалась втянутой то в одну, то в другую ситуацию, при которой опасность войны становилась очень близкой.

Вспомните Суэцкий кризис. Тогда мы находились на волосок от большой войны! А на каком основании воевать? Ведь с Египтом у нас не имелось даже договора о взаимопомощи; не было и просьбы о помощи. Да и как можно было практически вступать в бой?

Наша страна в то время еще не оправилась как следует от войны с Гитлером; народ не хотел войны, не ждал ее. Она была бы громом среди ясного неба, и советские люди не поблагодарили бы нас за такую развязку событий. Могут сказать, что мы не собирались всерьез воевать. Но тогда это не политика, а политический авантюризм, шантаж, безответственное жонглирование судьбой страны, судьбой партии, нашего великого дела. К счастью, все обошлось хорошо, и тов. Хрущев тут же преподнес это как результат своей гениальности.

А пресловутый «берлинский вопрос»! При встрече тов. Хрущева с Кеннеди в Вене из-за этого вопроса дело дошло до такого накала, что Кеннеди заявил: если так пойдет и дальше, то погода в Европе в ближайшее время станет отвратительной. Он имел в виду войну.

Тов. Хрущев предъявил ультиматум: либо к такому-то сроку Берлин будет вольным городом, либо нас не остановит даже война… Ведь нет у нас таких дураков, которые считали бы, что надо воевать «за вольный город Берлин». С той поры прошел не один срок, а Берлин так и не стал вольным городом. Правда, построили стену, но для этого не требовался ультиматум. Теперь это также преподносится как великая победа. Но как тут ни выкручивайся, а результат получился не в нашу пользу.