Никогда не связывайтесь с животными. О жизни ветеринара

Мне кажется, что есть фундаментальная разница между болью, которую переносят люди, и болью, которую чувствуют животные. Разница состоит в нашей способности к логическому мышлению. Насколько нам известно, ни одно животное, в отличие от людей, не способно к комплексной, тщательной оценке связей между текущими обстоятельствами, своим поведением и будущим. Люди могут держаться на одном только знании и надежде, что завтра станет лучше или что вот-вот появится новое лекарство. Мы можем оценить качество собственной жизни и сделать какие-то выводы. Животные не могут – мы должны это делать за них. Наш ответ вряд ли будет идеальным. Иногда ты смотришь в глаза животному и видишь, как оно просит: «убей меня». Только в таких случаях можно решиться на это, в остальных же всегда можно воздержаться. Ни врач, ни хозяева никогда не будут довольны таким крайним решением, и единственное, что их может успокоить, – так это знание, что такое решение было самым правильным. Самое важное, что я пытаюсь донести до хозяев животных, – это установить определенные параметры. Определите для себя, что будет решающим, и помните об этом. Это может быть момент, когда животное не сможет само выйти на улицу, чтобы сходить в туалет. Может быть, тогда, когда они потеряют интерес к проявлению человеческой ласки. Опасность отсутствия таких четких параметров заключается в том, что вы будете все время менять правила. Каждый раз, когда происходит ухудшение, хозяева приноравливаются к ним и нормализуют их. В конце концов в течение долгого времени они смиряются с такими обстоятельствами, которые, если бы произошли одномоментно, заставили бы их примчаться в клинику и просить избавить животное от мучений.

Иногда я разрешал некоторым владельцам забрать питомцев домой, даже когда мне было очевидно, что эвтаназия нужна. Просто на тот момент хозяева не могли принять это решение. Я твердо высказывал им свое мнение, но окончательное решение всегда оставалось за ними. Выразив все свое сочувствие, я позволял им уйти и забрать животное. Очевидно, что у меня нет никаких законных оснований запретить им это делать. Хотя я бы мог обратиться в полицию или RSPCA. Но ведь людям в такие моменты нужно время, чтобы подумать. Обдумав и взвесив все, они почти всегда вскоре возвращаются. Опасность может заключаться в том, что они могут не вернуться из-за боязни, что вы их осудите. Я считаю, что лучше дать им чуть-чуть больше времени, потому что они сами потом понимают, что эвтаназия – это меньшее из зол. Когда такое происходит, обязательно нужно обеспечить животное обезболивающим.

Случается, что и ветврачи ошибаются. Я знаю, сам, бывало, ошибался. Животные, которым ты оставлял малюсенький шанс или вовсе никаких шансов, вдруг шли на поправку. Если у вас такое было в практике, то я с вами. Самое важное – вы предоставили своим пациентам и их хозяевам лучший вариант, на который вы, как специалист, способны, вкупе с этическими, логическими и рациональными соображениями. Животные ведь не газонокосилки, которые легко ремонтировать, с ними никаких гарантий давать нельзя. Если вы, как владелец животного, потеряли веру в своего ветврача после подобного эпизода, знайте, что тот врач старался сделать все от себя зависящее. Он же просто врач, а не ясновидящий с магическим хрустальным шаром.

Иногда владельцы, вернувшись домой после ветклиники, где усыпили своего питомца, начинают вспоминать и думать, они не могут побороть сомнений и начинают вам звонить. Это очень неловкая ситуация. У меня была похожая, но не совсем идентичная проблема. В ночное дежурство поступил звонок в клинику. Дама была очень расстроена, и мне стоило большого труда выяснить, что с ней стряслось. Признаю, звонок был поздно ночью и я был несколько резок в разговоре. Но, наконец, удалось выяснить, что у этой дамы умер кот.

Я сказал ей, что не понимаю, зачем ей понадобился в таком случае ветврач, чем я мог ей помочь, ведь я врач, а не волшебник. Сквозь рыдания она все же постаралась объяснить, почему звонит в клинику. Женщина не заметила, что кот забрался в сушильный барабан, и когда, не проверив, она захлопнула крышку сушилки, то машинка автоматически включилась, и кот, который был внутри, погиб. Обнаружила она это, только когда открыла сушилку, чтобы разгрузить ее. Женщина удивилась, увидев загаженное блевотиной белье, а посреди него мертвого кота. Мне оставалось лишь издавать сочувствующие звуки и бормотать слова соболезнования. К тому моменту я уже окончательно проснулся и был более-менее в человеческом настроении. Когда женщина немного успокоилась, я спросил, чем же я могу ей помочь. Она могла бы привезти кота в клинику, если ей нужно избавиться от тела. Мы могли бы организовать кремацию и вернуть ей прах. Нет, она похоронит кота в саду. Единственное, что ей надо было от меня, – это убеждение. Она хотела знать, страдал ли ее кот перед смертью.

– Ч-чего? – еле выговорил я.