Никогда не связывайтесь с животными. О жизни ветеринара

– Хватит мне звонить каждый раз. Мне все равно. У нас с женой детей нет, и Лула наш ребенок. Мне все равно, сколько что стоит, неважно, сколько вы там уже потратили, и вообще не волнует, сколько это будет стоить в конце концов. Просто спасите нашу собаку – и все!

Я его поблагодарил за то, что он выслушал меня, и назвал приблизительную итоговую сумму лечения, мысленно добавив туда цену чашки кофе для себя.

Хотя, конечно же, я этого не делал – свой кофе оплачу сам, но я получил интересный урок в ходе этого разговора. Я думал, что стоимость лечения растет как на дрожжах, на тот момент она исчислялась в пятизначной цифре. Прогноз, то есть вероятный исход, был очень осторожный; не было гарантий, что собака выживет. На мой взгляд, мы подошли к той точке, где уже можно было рассматривать вариант с эвтаназией, но у меня на банковском счету не было столько денег, сколько у того чувака. Я же всего-навсего простой ветврач. Для этого владельца уравнение выглядело совершенно иначе. Мы продолжали лечение, и в конце концов Лула выкарабкалась. Нам с ней повезло, она была образцовым пациентом. Стаффордширы крайне выносливые, а к людям у них фантастическое отношение. Несмотря на лекарства, ей наверняка было очень больно, но она стойко переносила все уколы, перевязки, ее будили и тревожили днем и ночью для всяческих манипуляций и процедур. И все же она всякий раз виляла приветливо хвостом, стоило только позвать ее по имени. Она даже перекатывалась на спину, чтобы ее погладили по больному пузику, и это всегда вызывало улыбку даже у самых суровых и закаленных ночными дежурствами медсестер и врачей. Я иногда поражался, кто кого утешал больше; эту собаку было радостно лечить. Будь на ее месте огромная агрессивная немецкая овчарка, нам не удалось бы провести те же самые лечебные манипуляции; нам на практике было бы трудно сделать то, что требовалось.

Не знаю, удивили вас мои случаи из практики или нет, но меня они в свое время поразили. Наши домашние любимцы стоят столько, во сколько мы их сами оцениваем в денежном выражении. Но их ценность для нас не материальна, это, скорее, нематериальный актив. Радость от их общества, любовь, которую они выказывают нам и нашим детям, утешение, которое они дают, когда никто другой на это неспособен, надежда, которой они заражают в моменты, когда справляются с невозможным, выживают в невероятных условиях и выдерживают невыносимое. Несколько благотворительных организаций запустили проект, в котором приводили хорошо обученных собак навестить в больницах людей. Такие визиты имеют реальную ценность. Та безусловная любовь и радость, которую выказывают животные в контакте с человеком, имеют душевноподъемный эффект. Психологические аспекты такого лечения еще не до конца изучены, но я буду очень удивлен, если после визита лабрадора с ходящим ходуном хвостом у вас не поднимется настроение. Конечно же, у того лабрадора должны быть сделаны все прививки, и желательно, чтобы у него была медицинская страховка.

То, что может сделать современная ветеринарная медицина, поражает своими стремительными достижениями. МРТ, замена суставов, операции на позвоночнике, шунтирование, операции на сердце и на мозге. Новейшие лекарства, переливание крови и даже протезирование конечностей у крупных животных. Масштабы возможностей в ветеринарии возросли кратно. Но ведь все это стоит денег, потраченных на исследования, материалы и обучение. Я слышал, как люди с тоской вспоминали прошлые дни, когда ветврач «просто знал, где болит» или же «мог вылечить все что угодно за 50 фунтов». Подобные мысли всего лишь иллюзия. Если вернуться во времени, мы увидим, что лечение было весьма ограниченно, неправильные диагнозы случались сплошь и рядом, болезни проходили незамеченными и нелечеными. Но ничто из этого не бросает тень на ветврачей. Просто сегодня мы знаем больше, потому что мы, сегодняшние ветврачи, стоим на плечах прошлых гигантов и двигаем наш горизонт все дальше и дальше. Наши последователи будут смотреть на нас так же, удивляясь, как мало мы знали в свое время.