Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

«Но история на этом не закончилась, — рассказывает Байбаков. — На очередном заседании межреспубликанского совета академий наук Украины, Белоруссии и Молдавии, проходившем в Киеве 17–18 марта 1983 года, в научных докладах и выступлениях большинства участников дискуссии была признана прогрессивность озонной технологии. Но уже 19 марта 1983 года в газете “Правда” была опубликована статья “Когда рассеялся мираж…”, автор которой, В. Сомов, полностью исказил положение дел с озонной технологией. Статья Сомова, допустившего оскорбительные выпады в адрес ученых и специалистов, работавших над озонной технологией, более того, обвинившего их в шарлатанстве, тем самым поощряла неправомерные действия работников Минплодоовощхоза СССР, заместителей министра Холода, Зайченко и Всеволжского, начальника отдела легкой и пищевой промышленности ГКНТ Чаянова, академика Мишустина и академика ВАСХНИЛ Сокола».

Байбаков понимал: против «Правды» не попрешь. Обращаться надо не в «Правду». Так появилось письмо нескольких докторов и кандидатов наук, направленное секретарю ЦК М. С. Горбачеву, председателю Госплана Н. К. Байбакову и председателю ГКНТ Г. И. Марчуку (было ли оно инспирировано одним из его адресатов, не станем гадать). К письму прилагалась подробная справка, в пух и прах разбивающая доводы ведомственной комиссии Минплодоовощхоза. Приводились результаты исследований по озонированию при хранении мяса во Франции.

Несмотря на то что справка была подписана авторитетными учеными, Байбаков, человек осторожный, обратился к президенту АН СССР А. П. Александрову с просьбой провести научные исследования и сказать «да» или «нет» озонной технологии. Президиум Академии наук создал комиссию во главе с академиком Н. М. Эмануэлем. Комиссии поручили провести необходимые исследования и подготовить заключение. Через полгода был вынесен вердикт: применение озона для борьбы с потерями сельскохозяйственной продукции научно обосновано и может быть рекомендовано для практического внедрения.

И вот 13 декабря 1983 года в зале заседаний коллегии Госплана СССР собрались сторонники и противники озонной технологии. К участию в разговоре были приглашены председатель ГКНТ Г. И. Марчук, зампред Совмина СССР 3. Н. Нуриев, президент АН СССР А. П. Александров, руководители министерств, крупнейших научно-исследовательских институтов и производственных объединений.

На правах председательствующего Байбаков предложил академику Н. М. Эмануэлю доложить об итогах проведенной работы, чтобы потом обменяться мнениями. Сорок минут академик говорил о результатах экспериментов, демонстрировал рисунки и слайды, давал необходимые пояснения.

«Я видел, как все присутствующие насторожились, когда Эмануэль заговорил о канцерогенности, — вспоминал Байбаков. — Все хотели понять, действительно ли идет ее образование, как сообщалось в заключении комиссии, созданной по инициативе Минплодоовощхоза.

— Опасения, что озон содержит канцерогенные и мутагенные вещества, оказались преувеличены, — заключил Эмануэль.

Министр Минплодоовощхоза Козлов заерзал на стуле при этих словах. Его доводы со ссылкой на канцерогенность рушились как карточный домик. Наконец, решившись, Козлов подошел ко мне и негромко попросил:

— Николай Константинович, позвольте уйти. Мне надо в ЦК, меня вызывали.

— Обсуждается очень важный вопрос, — возразил я. — Принципиальный вопрос. Почему вы должны уйти? Пойдите, позвоните в ЦК, скажите, что вы заняты в Госплане».

Как после выяснилось, министра Козлова никто в ЦК не вызывал, просто он решил ретироваться.

Были зачитаны и другие выводы комиссии о свойствах озона, позволяющих использовать его при хранении картофеля, овощей и фруктов. Высказались и практики.

— Нам нравится озонирование, это прогрессивная форма сохранения картофеля и моркови, — заявил Ф. И. Пивоваров, заместитель директора Магнитогорского металлургического комбината, который в 1981 году приобрел в Минске два озонатора и начал применять озонирование в овощехранилищах. — Раньше мы паковали морковь в песчаную среду, теперь, третий год, засыпаем морковь в контейнеры, раз в декаду подключаем озонатор, и она прекрасно сохраняется. Раньше для сортировки овощей нам необходимо было сто человек, а сегодня у нас две женщины, которые перебирают картофель после транспортных операций. Работники комбината просили меня убедить руководство в Москве, что отказываться от озонирования ни в коем случае нельзя. Я пятнадцать лет вынужден заниматься сохранением овощей и радуюсь, что теперь к сортировке мы не привлекаем ни одного лишнего человека.

Следом попросил слова профессор Ленинградского института холодильной промышленности Н. А. Головкин: