Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

Ощущение опасности у Байбакова усилилось, когда на промысле, которым он заведовал, случились две аварии подряд: из-за негодности подъемного оборудования в скважины упали насосно-компрессорные трубы: «А если вдруг еще раз произойдет что-то на производстве? Лучше исчезнуть из поля зрения, уехать куда-нибудь, пусть забудут о тебе, и тучи сами собой рассеются, — так говорили мне мои друзья. Они посоветовали не брать очередной отсрочки от призыва в Красную Армию (ее давали специалистам, не прошедшим в институте военной подготовки, но работающим на руководящих должностях). <…> Чтобы избежать расследования этого грязного дела, я пошел служить в Красную Армию. Меня на Дальний Восток отправили».

Он прибыл на Дальний Восток и был зачислен в Особый 184-й артиллерийский полк. В 1935–1936 годах проходил там службу. «В те годы артиллерия базировалась на конной тяге. Как заправские конюхи, мы ухаживали за лошадьми, старательно чистили их скребницами, засыпали в кормушки сено и овес, купали в местной речонке, — вспоминал Байбаков. — На каждую пушку приходилось шесть лошадей. Лошади были терпеливые и доверчивые, и мы привязались к ним всем сердцем, отчего тяжелая наша служба — воинские учения, ночные дозоры, походы через тайгу в 30—40-градусные морозы — казалась нам легче».

На втором году службы Байбаков получил офицерское звание, и за ним закрепили строевого коня по кличке Каштанка: «Конь был высокий и стройный, и я, выучившись верховой езде, любил погарцевать на нем и, что греха таить, покрасоваться, ибо и конь мой, как я заметил, любил показать себя, как говорится, и видом, и ходом…» Фотография — бравый офицер на этом коне — потом долгие годы висела на стене в домашнем кабинете Байбакова.

О том, как ему служилось, Байбаков почти не оставил воспоминаний, кроме заведомых очевидностей: «Нам, бакинцам, прибывшим в Уссурийский край из теплых краев, приходилось нелегко. В сорокаградусные морозы мы осуществляли длительные переходы через сопки в тайгу, сталкивались с другими трудностями. Но все это помогло нам физически закалиться, выработать выносливость, выдержку…»

Армия спасла его от участи «вредителя». Возможно, еще и поэтому он вспоминал ее как один из лучших периодов своей жизни.

«Меня забрал Каганович»

В январе 1937 года Байбаков вернулся в Баку. И продолжил работу в нефтяной отрасли. Невероятна скорость, с которой 26-летний специалист, лишь недавно закончивший институт, продвигался по служебной лестнице. Инженер — заведующий промыслом — главный инженер треста «Лениннефть». Все назначения — в течение одного года.

Стремительность карьеры Байбакова (и не его одного), начавшейся в 1937-м, имела до ужаса понятное объяснение: ротацию кадров во всех эшелонах управления производил ГУЛАГ. «В короткий срок все руководители, управляющие, начальники, главные инженеры, главные геологи треста были арестованы и исчезли, — вспоминал главный геолог “Азнефти” А. Г. Алексин. — Причем, впоследствии одни посмертно реабилитированы, другие, значительно меньшая часть (может быть, единицы), отсидев в лагерях десять и более лет, были освобождены». Кого же ставили взамен? «Времени для выбора практически не было. Назначали людей, на которых нельзя было найти что-то предосудительное». Именно так начальником треста «Лениннефть» был назначен 29-летний Михаил Евсеенко, за год до того окончивший институт и пришедший на промысел рядовым инженером. А когда Евсеенко поднялся — через полгода! — еще выше, возглавив Бакинский Совет депутатов трудящихся, место начальника «Лениннефти» освободилось — и… Далее процитируем документ:

Записка наркома топливной промышленности СССР

Л. М. Кагановича в ЦК ВКП(б) с просьбой утвердить назначения управляющих трестами НКТП, в том числе назначение

Н. К. Байбакова управляющим трестом «Лениннефть» Азнефтедобыча (утверждено Политбюро ЦКВКП(б) 16 марта 1938 г.)

14 марта 1938

Подлинник с результатами голосования членов Политбюро

ЦКВКП(б). [РГАСПИ. Ф. 17. On. 163. Д. 1187. Л. 117–118]

Народный комиссар тяжелой

промышленности

СССР

14 марта 1938 г.

К-61

Москва, пл. Ногина, д. 1 /2

Тел. 1-02-00

ЦКВКП(б)

Товарищу Сталину И. В.

Прошу утвердить:

Тов. Байбакова Н. К. - управляющим треста «Лениннефть»

Азнефтекомбината. <…>

Народный комиссар тяжелой промышленности

Л. Каганович.

Резолюция Сталина — синим карандашом поперек первой страницы: «НЕ ВОЗР.»