Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

Сознательно или невольно Шмарев подставил Байбакова, своего непосредственного руководителя. Мог ведь позвонить, предупредить. Но нет, предпочел промолчать, что было вполне в духе времени.

Чем Берия заслужил особое, полное доверие Сталина? — задавался вопросом Байбаков в своих мемуарах. Рассуждения Д. Волкогонова в книге «Сталин» о тайном, национально окрашенном родстве натур, о том, что Берия умел Сталина обольщать, играть на чувствительных струнах его души, — эти рассуждения Байбаков считал крайне нелепыми и фальшивыми. «Вполне убежденно свидетельствую: заслужить доверие Сталина можно было исключительно реальными результатами при выполнении крупных, ответственных, истинно государственных задач, и ничем кроме, никакими царедворскими ухищрениями, ни лестью. А Берия был способен достигать важных для государства результатов».

Байбаков приводит случай, больше похожий на анекдот. По решению Политбюро предстояло разделить Наркомат угольной промышленности, которым руководил В. В. Вахрушев, на два наркомата: один — для западных районов страны, другой — для восточных. Руководить первым оставался Вахрушев, а второй должен был возглавить Д. Г. Оника. Разделение предстояло очень сложное, сотни спорных вопросов требовали уйму времени и сил. И вот Берия, которому было поручено это дело, предложил наркомам договориться самим, так сказать, полюбовно. Определил для них твердый срок, а когда он истек, вызвал к себе обоих. Первым спросил о результатах Вахрушева. Тот ответил, что доволен, раздел произведен справедливо. Но Оника был настроен иначе, считая, что Вахрушев перетянул к себе лучшие кадры, забрал лучшие санатории и т. д.

Василий Васильевич Вахрушев [Из открытых источников]

— Ясно, — сказал Берия, загадочно глядя на них, — один недоволен. Тогда сделаем так: вы поменяетесь местами, Вахрушев будет наркомом восточных районов, а Оника — западных.

Не успели опешившие наркомы прийти в себя, как он закрыл совещание.

Байбаков считал, что страх внушал не только Берия как личность, но и его карательная должность, и что это тоже нужно учитывать в понимании бериевщины как явления. Как бы то ни было, писал Байбаков, в руководстве страны, да и в более широких партийно-государственных кругах, сложилось твердое убеждение, что успех любого дела обеспечен, если его возглавляет Берия. «Сталин видел его несомненные способности и его успехи. Эти успехи были настолько важны и самодовлеющи, что Сталин, может быть, не считал обязательным уяснять, какими методами и средствами они достигнуты, какие человеческие драмы за ними стоят».

По мнению Байбакова, Сталин доверял Берии, иначе не поручил бы ему святая святых послевоенной оборонной стратегии страны — работы по проекту создания советского атомного оружия и обеспечение их всем необходимым вплоть до сведений нашей разведки в этой области. Поручение было отнюдь не случайное и вовсе не вопреки желанию специалистов. В подтверждение того, что специалисты не возражали, а, наоборот, желали, чтобы атомный проект взял под крыло именно Берия, Байбаков приводит письмо И. В. Курчатова, руководителя научно-исследовательских работ по использованию атомной энергии, главе НКВД: