Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

Тридцатого марта 1971 года открылся XXIV съезд КПСС. На нем шла речь о задачах девятой пятилетки. Выступил Байбаков. Говорил, что надо повысить эффективность общественного производства за счет использования в народном хозяйстве достижений науки и техники. Отмечал необходимость увеличения темпов роста производительности труда во всех отраслях по сравнению с восьмой пятилеткой. На социальных программах, однако, не настаивал.

На основе директив, принятых съездом, ведомство Байбакова подготовило развернутый пятилетний план развития народного хозяйства с разбивкой по годам. В ноябре 1971-го план был утвержден Советом министров, а затем и Верховным Советом СССР.

Но в 1972 году случилось непредвиденное. Небывало жаркое, засушливое лето ударило по урожаю зерна. Плохо было и с кормами. Стало ясно, что не удастся обеспечить рынок сельскохозяйственной продукцией, а это 70 % товарооборота в виде продовольствия и сырья для легкой промышленности. Соответственно не получится покрыть рост зарплаты товарами народного потребления.

«В июле — августе перед сдачей плана мы, можно сказать, дневали и ночевали в “большом доме” на проспекте Маркса, — рассказывает Байбаков, — но как ни выкручивались, а с учетом реалистической оценки наших возможностей и резервов сбалансировать план все не получалось. Это был самый критический момент, ибо не удавалось обеспечить опережающий рост производительности труда по сравнению с ростом зарплаты. Сознавая, что не сумеем произвести необходимого количества продукции, товаров народного потребления и услуг, чтобы покрыть предусмотренный пятилеткой рост заработной платы, мы — усилиями корифеев планового комитета — едва сверстали план, в котором соотношение приростов производительности труда и заработной платы составило один к одному».

Вот с этим проектом — «один к одному» — Байбаков отправился в Совет министров. Он понимал, что Косыгина подобный проект вряд ли обрадует, но все же надеялся, что предсовмина поймет, сколь тяжелое положение сложилось в народном хозяйстве. Собирался заверить его, что в течение года Госплан найдет дополнительные возможности, чтобы поправить дела, нарастить выпуск товаров.

Ознакомившись с документом, Косыгин сказал, не пытаясь скрыть раздражения:

— Николай, ты пришел ко мне с таким планом, который я принять не могу.

Байбаков стал его уверять, что посредством дополнительных мероприятий можно в течение года сбалансировать рост производительности труда с ростом заработной платы.

— Вот мы сейчас с тобой съедим все, что произвели, а для расширенного воспроизводства что-нибудь останется или нет? — спросил Косыгин.

Байбаков принялся рассказывать о трудностях, которые сложились при формировании плана. Косыгин на это ответил:

— Твои болячки — это и мои болячки. Я тоже отвечаю за сбалансированность плана. Но и при создавшихся условиях допускать бюджетного дефицита все же не следует. Даю тебе семь дней. Возвращайся в Госплан, обсуди на коллегии, с министерствами поговори… И приноси проект с опережением производительности труда.

Сбалансировать план, но так, чтобы производительность труда опережала рост зарплаты? Легко сказать. Байбаков вызвал начальников отраслевых и сводных отделов. Здесь многое зависело именно от них. «Вот, скажем, была у нас начальником подотдела балансов Скородумова Мария Фроловна, — рассказывает Байбаков. — Она и хозяйство знала, и запросы потребителей. Знала, где и на что можно рассчитывать. Для министерских работников Скородумова — непререкаемый авторитет. С ней не поспоришь. Или Волосатое Николай Васильевич, начальник подотдела строительных материалов. Он хорошо разбирался в состоянии дел на основных стройках страны. И таких специалистов в то время в Госплане СССР было немало».

Коллективными усилиями, путем горячих споров и столкновений с министерствами госплановцы все же выполнили поставленную Косыгиным задачу. Доработав проект плана, они повторно рассмотрели его на заседании коллегии и, утвердив, представили в правительство.

Косыгин, знакомясь с уточненным проектом, спрашивал, кто прорабатывал тот или иной раздел, кто из специалистов принимал участие в пересмотре конкретной позиции. Байбаков рассказывал, за счет каких ресурсов Госплан предусматривает обеспечить темпы роста производительности труда, опережающие темпы роста зарплаты.

— Ну, вот видите, Анатолий Георгиевич, — обратился Косыгин к своему помощнику Карпову, — а вы говорили, что в Госплане нет думающих людей.

«На бесстрастном лице Алексея Николаевича, — пишет Байбаков, — не было и тени улыбки, лишь в голосе послышались нотки одобрения, когда он проговорил:

— Ну что, Николай, стоило поработать, посоветоваться с людьми — и получился неплохой результат».

Через два дня Брежнев пригласил Косыгина, Подгорного и Байбакова к себе на дачу, в охотничье хозяйство «Завидово», для обсуждения проекта народнохозяйственного плана.

Обсуждение сопровождалось застольями и заняло два дня.

По свидетельству Байбакова, у Леонида Ильича не хватало терпения детально разобраться в проекте плана, и он иногда