Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

Н. М. Тараки. Очень признателен вам за обстоятельное изложение позиции советского руководства по вопросу, который я хотел обсудить. Я тоже говорю прямо, откровенно, как ваш друг. Мы, в Афганистане, также считаем, что возникающие проблемы должны в первую очередь решаться политическими средствами и что военные акции должны носить вспомогательный характер. В политическом плане мы предприняли ряд мер и убедились, что большинство народа остается на нашей стороне. После моего выступления по радио с разъяснением характера гератских событий в ряде городов страны в течение только одного дня состоялось 102 демонстрации, участники которых несли лозунги с осуждением Хомейни и его приспешников. Это убедило нас в том, что наши внутренние противники не столь уж многочисленны. Обрадовали нас и сообщения о том, что часть войск, принимавших участие в мятеже, сложила оружие.

После моего визита в Советский Союз и подписания очень важного договора между нашими странами американские империалисты и другие реакционеры сильно озлобились на Демократическую Республику Афганистан. Они поняли, что Афганистан окончательно потерян для Запада. Средства массовой информации США, Пакистана и Ирана распространяли всякого рода клеветнические материалы, в которых поносили нас. В тесной дружбе Афганистана с Советским Союзом кроется главная причина антиафганской деятельности империалистов и реакционеров.

В конце 1990-х к Байбакову обратился экономический обозреватель одной из газет:

— Знали ли вы, как председатель Госплана СССР, о предстоящем вводе войск в Афганистан, советовались ли с вами предварительно об этой крупной акции, которая потребует больших финансовых и материальных затрат?

— Нет, никто со мной по данному вопросу не советовался, — был ответ. — Я узнал об этом из официальных сообщений. Ввод советских войск в Афганистан явился для меня полной неожиданностью. Конечно, такая крупномасштабная акция имела не только военно-политический аспект. И мне следовало бы заранее знать о предстоящем шаге. Но получилось так, что Госплану задним числом было дано указание изыскать дополнительные средства, чтобы обеспечить всем необходимым армию и помочь населению Афганистана. Непродуманность такого решения (имею в виду чисто экономический его аспект), плоды которого мы пожинаем и поныне, была очевидна и тогда.

По данным ЦРУ, Советский Союз потратил на ведение войны в Афганистане 15 миллиардов рублей. Видимо, это и были те самые «дополнительные средства», которые Байбакову было поручено изыскать.

Страна погружается в депрессию

Экономика год от года стагнировала. Несмотря на это, Брежнев ориентировал Госплан на максимально возможное выполнение плановых заданий «по повышению уровня жизни народа». Рост доходов населения и розничного товарооборота, выплаты из общественных фондов — в этом плановые показатели еще кое-как достигались. Но снизился рост капитальных вложений в социально-культурную сферу. Подвергся корректировке и все равно не был выполнен план по вводу жилья. Сократился ввод в действие больниц, учреждений культуры, службы быта.

Модернизация стучалась в двери, была настоятельной и неотложной. Но ни в одной сфере жизни не пахло переменами. Страна погружалась в депрессию.