Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

Нарком по делам продовольствия Иван Теодорович. Как и другие сторонники создания правительства из числа членов различных социалистических партий, объявил о выходе из Совнаркома, но свои обязанности исполнял до декабря 1917 года. В дальнейшем являлся членом коллегии Наркомзема, а с 1922 года — заместителем наркома земледелия. В 1928–1930 годах — генеральный секретарь Крестьянского интернационала. Арестован 11 июня 1937 года. 20 сентября 1937 года Военной коллегией Верховного суда СССР по обвинению в участии в антисоветской террористической организации был приговорен к смертной казни и в тот же день расстрелян. Реабилитирован в 1956 году.

Нарком почт и телеграфов Николай Авилов (Глебов). Занимал этот пост до решения о создании коалиционного правительства с левыми эсерами, после чего сменил должность наркома на пост помощника директора Государственного банка. С 1923 по 1926 год был лидером ленинградских профсоюзов, входил в ядро так называемой ленинградской оппозиции. С 1928 года руководил «Сельмашстроем», а с 1929 года стал директором «Ростсельмаша». 19 сентября 1936 года был обвинен в террористической деятельности и арестован. 12 марта 1937 года Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к расстрелу по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации. Приговор приведен в исполнение 13 марта 1937 года. Реабилитирован в 1956 году.

Большой террор начался 30 июля 1937 года. Именно в этот день был подписан секретный приказ НКВД № 00447, положивший начало массовым репрессиям. В ту пору Байбакову было 26 лет, и как раз тогда, в июле, его назначили главным инженером треста «Лениннефть». Он счастливо опоздал стать членом первого советского правительства. Зато с назначением на пост наркома (ноябрь 1944 года) его шансы продолжить трагическую эстафету сильно возросли.

Предварительные итоги

К концу 1945 года карьерные достижения Байбакова выглядели весьма впечатляюще. Ему всего 34, а он уже нарком, руководитель одной из ключевых отраслей экономики. На его пиджаке красуется орден Ленина (потом их будет еще пять). В его активе успешно выполненное задание Сталина — уничтожение (чтобы не достались немцам) нефтяных скважин и нефтеперерабатывающих предприятий в Кавказском регионе, развитие «Второго Баку», организация нефтедобычи в Башкирии и на Кубани, руководство поиском нефтяных месторождений в Сибири.

Было ли прочным его аппаратное положение? По-видимому, да. Он пользовался доверием Сталина. Был членом правительства и участником всех важных кремлевских совещаний. Отсутствовали признаки того, что молодой нарком в чем-нибудь подозревается. Он оставался цел и невредим, когда кто-то из его окружения отправлялся в ГУЛАГ (так случилось с наркоматовским заместителем Байбакова Б. М. Рыбаком) или попадал в кадровую мясорубку.

Несомненно, Байбаков имел хорошую «крышу», находился под чьим-то прикрытием. Под чьим же? Сразу отвергнем версию, что такое прикрытие ему обеспечивал Сталин своим доверием, которое для представителя высшей номенклатуры значило все, но в то же время и ничего. В любой момент обладатель кремлевской «вертушки», госдачи и спецпайка мог быть — в лучшем для него случае — понижен в должности. Советскому начальнику во все времена (и особенно в сталинские), чтобы уцелеть, требовался не вседержитель, а вполне земной, но очень влиятельный опекун и куратор. Тот, кто критику своего подчиненного воспринимает как подкоп под себя и поэтому сразу встает на защиту. Таким защитником для Байбакова стал тот, кого он больше всего боялся, Каганович. На посту заместителя председателя Совнаркома СССР, курирующего топливную промышленность, Каганович был чрезвычайно влиятелен, но славился еще и тем, что, покуда это не грозило его собственной безопасности, отбивал атаки на своих подчиненных, руководствуясь принципом «своих не сдаю». Аппаратные интриганы это знали и на людей, входивших в ближний круг «железного Лазаря», ставить капканы остерегались.