Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

Первый морской нефтяной фонтан ударил в 1947 году, и Байбакову выпал случай стать очевидцем этого чуда. Дело было так. Без всяких счастливых предчувствий, обычным порядком нарком выехал в район разведочных работ. Его сопровождали начальник «Азнефти» С. А. Везиров, управляющий трестом «Азнефтеразведка» А. А. Ази-заде, главный инженер треста А. Ф. Рустамбеков, главный геолог треста Г. П. Ованесов и другие товарищи — свита была внушительная. Наконец высадились. У гостеприимных хозяев буровой нашлись удочки для ловли бычков, и высокий гость с удовольствием стал удить рыбу. Через некоторое время его ведерко было уже полно. Буровики, посмеиваясь, говорили, что это везение символично. Знать, у наркома «легкая рука», вот так, глядишь, и новый фонтан ударит. За разговорами, шутками-прибаутками прошел день, настал вечер, и вдруг скважина начала «пульсировать», вместе с промывочной водой появилась пленка нефти, потом нефти стало все больше и больше, и, наконец, ударил мощный нефтяной фонтан, ознаменовавший собой открытие нового нефтяного месторождения Гюргяны-море — первого морского месторождения в акватории Апшеронского архипелага. «Все бросились обнимать и целовать друг друга, — вспоминал Байбаков, — радости не было предела».

Еще через год в биографии Байбакова впервые появятся Нефтяные Камни. Министр (теперь так называлась должность) окажется в составе первого десанта, высадившегося на каменную гряду посреди моря. Это произойдет 14 ноября 1948-го. Руководил операцией молодой начальник объединения «Азнефтеразведка» Сабит Оруджев (впоследствии он станет знаменит, блестяще проявит себя в управлении нефтегазодобычей, достигнет поста министра газовой промышленности СССР). В группу входили также академик А. А. Якубов, геолог А. К. Алиев, инженеры, строители, вышкомонтажники…

Рабочую площадку готовили несколько месяцев. Наконец встал вопрос: кому доверить бурение первой скважины? Так далеко в открытом море еще не бурил никто. Бурильщиков ждали непредвиденные трудности, связанные со сложными гидрометеорологическими условиями, отсутствием карт с указанием подводных течений, дальностью расположения острова от материка, обеспечением материалами и оборудованием. Кроме небольшой гряды голых остроконечных скал, едва выступавших из-под воды, и бурного моря, раскинувшегося на десятки километров, там ничего тогда не было.

И вот в марте 1949 года небольшое моторное судно «Транспортник» высадило в районе Черных Скал, что в 100 километрах от Баку, буровую партию Михаила Каверочкина (вскоре — еще один легендарный нефтяник, знаменитый буровой мастер, Герой Социалистического Труда). Кинорежиссер Роман Кармен, автор документального фильма «Повесть о нефтяниках Каспия», потом расскажет, как это было: «На вышке царила напряженная тишина. Геолог Алиев, Михаил Каверочкин и их товарищи напряженно следили, как медленно откручивалась заслонка скважины. Труба была направлена горизонтально над поверхностью моря. Это был день 5 января 1949 года. Проходили последние минуты этой смелой разведки морских недр, сейчас, по расчетам, должна показаться нефть. Напряжение нарастало с каждой секундой, взгляды были устремлены в одну точку. Об одном думали сейчас Каверочкин и Атта Курбан Алиев — пойдет ли нефть? Неужели весь труд бригады на этих скалах пропал даром? И он настал, этот час, возблагодаривший людей за их труд, за их веру. Из трубы забил нефтяной фонтан. Нефть с гудением, похожим на шум реактивного двигателя, вырывалась из трубы, ложилась на поверхность волн. Люди подставили ведро, оно наполнилось нефтью, Курбан Алиев, опустив в него руки, подошел к Михаилу Каверочкину и ласково провел по его щекам руками, вымазанными золотистой нефтью. Это было рождением нефтяного промысла в море. Это было первой страницей героической повести о нефтяниках Каспия, началом героической эпопеи, строительства города на стальных сваях в ста двадцати километрах от берега, в открытом море, на нефтяных камнях. Трудовой Баку послал в море на строительство промысла самых лучших, самых отважных людей».