Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

б) наблюдать за исполнением постановлений Государственного Комитета Обороны по Польше и приказов Ставки Верховного Главнокомандования от 31 июля 1944 г. за № 220169 и 302006 командующим войсками 1, 2, 3-го Белорусских, 1-го Украинского фронтов и командующему 1-й Польской армией.

3. Генерал-полковнику Булганину Н.А. предоставляется право в соответствии с вышеизложенным давать советским военным органам, действующим на территории Польши, необходимые распоряжения, указания и инструкции.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН А. АНТОНОВ».

ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 165. Л. 46.

«Как только наши войска вступили в Польшу, перед нами возникло много сложных вопросов. На освобождённой территории, а она простиралась уже до Вислы, находилось много польских вооружённых отрядов, сражавшихся с оккупантами. Здесь были Гвардия Людова, Армия Людова, Армия Крайова, Батальоны хлопские. Были и смешанные партизанские отряды, руководимые советскими офицерами, оказавшимися по разным причинам на вражеской территории. Эти группы состояли из людей различных политических направлений, но объединённых единой целью борьбы с общим врагом. Теперь, с приходом наших войск, они получили возможность слиться в могучую силу.

Польское население относилось к Красной Армии тепло и приветливо. Видно было, что народ искрение радуется нашему приходу и старается сделать все, чтобы ускорить изгнание фашистских оккупантов. По мере продвижения вперёд 1-я польская армия быстро пополнялась добровольцами из местного населения».

Маршал Рокоссовский отражал, в первую очередь, взгляд военного на Польшу. Был ещё и другой аспект – политический. Его тоже нужно было решить. И решить в пользу СССР.

…Уже на четвёртый день наступления левофланговых армий 1-го Белорусского фронта, когда Западный Буг, по которому проходила граница с Польшей, был форсирован, Г.К. Жуков, К.К. Рокоссовский и член Военного совета Н.А. Булганин получили директиву Ставки: не позже 26–27 июля овладеть Люблином. Для этого предлагалось использовать в первую очередь 2-ю танковую армию С.И. Богданова и 7-й гвардейский кавалерийский корпус М.П. Константинова. Поскольку приказ частично менял планы фронта, Ставка пояснила, что овладения Люблином требуют интересы независимой демократической Польши.

23 июля войска 1-го Белорусского фронта освободили Люблин. В городе начало работать временное правительство, которому предстояло восстановить польское государство и организовать совместную с Красной Армией вооружённую борьбу народа против оккупантов.

И.В. Сталин в тот же день направил У. Черчиллю послание, где разъяснил советскую позицию в отношении управления Польшей: «Мы не хотим и не будем создавать своей администрации на территории Польши, ибо мы не хотим вмешиваться во внутренние дела Польши. Это должны сделать сами поляки. Мы сочли поэтому нужным установить контакт с Польским комитетом национального освобождения… В Польше мы не нашли каких-либо других сил, которые могли бы создать польскую администрацию». И тут же сделал весьма важную оговорку: «Польский комитет я не могу считать правительством Польши, но возможно, что в дальнейшем он послужит ядром для образования Временного польского правительства из демократических сил».

Красноармеец на улице Познани после боёв за город. 1944 г.

«Красная Армия ещё 5 января 1944 года пересекла польскую границу, и польское эмигрантское правительство в Лондоне призвало к «максимально раннему восстановлению суверенной польской администрации на освобождённых территориях республики Польша, единственного и законного слуги и выразителя идей польской нации».

Но и Рузвельт, и Черчилль должны были призвать эмигрантское польское правительство к реализму. 20 января 1944 года Черчилль на встрече с лидерами поляков в Лондоне посоветовал им «принять «линию Керзона» за основу для дискуссий», поскольку им обещаны немецкие территории на западе – вплоть до Одера. Черчилль выступал в непривычной роли адвоката Советского Союза. Потребности обеспечения безопасности СССР от ещё одного сокрушительного германского наступления, объяснял Черчилль, а также «огромные жертвы и достижения русских армий» в процессе освобождения Польши дают русским право на пересмотр польских границ.

17 июня 1944 года президент Рузвельт лично писал Сталину, что визит премьер-министра эмиграционного правительства Миколайчика «никоим образом не связан с какими-либо попытками с моей стороны вмешаться в спор между польским и советским правительствами. Я должен уверить вас, что не создается никаких планов или предложений, затрагивающих польско-советские отношения».