Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Но ведь и Сталин с неимоверной лёгкостью приговорил специалиста, преданного ему. Что мешало ему отправить Вознесенского да и всю «ленинградскую компанию», если даже они в чём-то проштрафились, руководить какими-нибудь стройками в Сибири. Нет! Надо расстрелять… А Берия, возможно, потирал от этого руки.

Удивительно и другое. Над самим Берией, «большим мингрелом», бывало, сгущались тучи. Речь идёт о так называемом деле «мингрельской буржуазной националистической организации». По этому поводу было принято два постановления ЦК ВКП(б), от 9 ноября 1951 года и 27 марта 1952 года, в Грузии якобы была вскрыта мингрельская националистическая организация, возглавляемая бывшим вторым секретарём ЦК КП(б) Грузии М. Барамия, ставившая своей целью ликвидацию Советской власти в Грузии с помощью империалистических государств. В связи с этим органами госбезопасности был арестован ряд ответственных партийных и советских работников Грузинской ССР.

Сколько тут было напускного, провокационного, по кому сильнее всего хотели нанести удар «компетентные органы», не берусь судить. Приведу лишь фрагмент из книги о Берии А.И. Мартиросяна, чтобы обрисовать, обстановку среди товарищей верхнего эшелона. Где каждый ходил не только под Богом, которому они, похоже, не очень доверяли, но и под секирой коллег и Хозяина.

«Своим острием это дело было направлено непосредственно против Лаврентия Павловича Берия. Только не Сталин был инициатором такого поворота событий, а именно же Хрущёв, стремившийся при ослабевавшем в силу возраста и болезней Сталине его же руками ликвидировать через МГБ (Хрущёв в то время курировал органы госбезопасности) и своего прихвостня Игнатьева опасного в своём, хрущёвском, понимании конкурента в борьбе за власть после Сталина. Проще говоря, ещё до предвкушавшегося и подготавливавшегося ими насильственного ухода Сталина из жизни ликвидировать Берия с помощью этого дела.

…В ноябре 1951 года министром госбезопасности был назначен один из злейших врагов Берии С.Д. Игнатьев; «мингрельское дело» потому и фабриковалось, чтобы нанести удар по Берии. Это обстоятельство и последовавшие затем чистки в Грузии (в апреле, сентябре и ноябре 1952 года) подрывали положение Берии».

Как видно из таких аргументов, неспокойно – ох, неспокойно! – жилось кремлёвским небожителям.

Вот и Булганину приготовили подножку. Подать этот эпизод Сталину под надлежащим соусом – и угодил бы Николай Александрович на нары, даже несмотря на то, что был на тот период в «тройке», приближённой к вождю.

В феврале 1951 года было принято решение: создать бюро Совета министров по военным и военно-промышленным вопросам во главе с Булганиным, а председательствование на заседаниях президиума Совета министров и его бюро возложить поочерёдно на Булганина, Берию и Маленкова, поручив им также рассмотрение и решение текущих вопросов. Принятые на этих заседаниях постановления и распоряжения правительства необходимо было «издавать за подписью председателя Совета министров СССР Сталина И.В.»

По этому поводу даже существует мнение некоторых историков: Сталин, дескать, устранился от своих обязанностей в силу возраста и болезней. Да, он был уже не столь силён и здоров, чтобы выдерживать десятки заседаний по разным вопросам. Но, с другой стороны: кто посмеет за подписью Сталина выпускать тот или иной документ? Думается, что всё так или иначе сверялось с мнением вождя. По крайней мере, не верится, чтобы Булганин выпустил в свет документ за подписью Сталина. Хотя известно, что в последние годы вождь редко бывал в кремлёвском кабинете и всё больше находился на кунцевской даче.

Адмирал Н.Г. Кузнецов вспоминал: «Когда в 1947 году я был переведён на другую работу, Сталин ещё лично руководил совещаниями как гражданских, так и военных. Когда же я вернулся на работу в Москву в 1951 году, обстановка была уже совсем иная. Даже на совещании в ЦК по флотским вопросам (замена министров ВМФ) он был всего два раза, а затем поручил вести его своим заместителям.

В разговорах (у себя в кабинете он появлялся всё реже и реже) всё чаще жаловался на старость, говоря полушутя-полусерьезно, что ему всё чаще приходится нервничать и ругаться.

…Руководство делами перепоручил своим замам. Крупные вопросы было придумано решать «тройками» или «пятерками». Маленков и Берия были тогда у Сталина в почёте. Молотов – в тени, а его жена – П.С. Жемчужина – находилась в заключении. В то время Булганин всеми силами старался попасть в состав «всесильной тройки». Выработанные проекты решений посылались Сталину на утверждение. Позднее же составлялся и отсылался ему на дачу просто длинный перечень вопросов, а его виза служила одобрением всего перечисленного.