Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Работал конторщиком Николай Булганин у себя дома, на Сейме. Вероятнее всего, на эту работу зазвал его отец. Николай будет служить конторщиком при «Товариществе» бугровских мельниц. Будет он служить под контролем и наставничеством отца. Александр Павлович к тому времени станет «ворочать» огромными средствами «Товарищества», которое трансформируется в кооператив. А огромные средства, большое количество работников, гигантские обороты требуют усидчивых, грамотных конторщиков. Накладные, счета, ведомости…

Эх, как это всё ещё пригодится Николаю Александровичу, когда он трижды сядет в кресло председателя Государственного банка страны!

<p>Глава III</p><p>Растяпинские уроки</p>

Не напрасно, не с бухты-барахты занимался Николай Булганин политикой. Перемены в стране не просто постучались в двери, они ворвались и в окна, и в двери – в общий российский дом. Февраль 1917-го! Октябрь 1917-го!!!

Что же происходит с бугровским процветающим «Товариществом паровых механических мельниц», как меняются его облик и владельцы с приходом революционного 1917 года?

«Февральскую революцию Товарищество пережило благополучно. Государственная хлебная монополия, введённая в предыдущем 1916 году, продолжала нуждаться в бугровской продукции. Правда, сейминские рабочие лишились бесплатных бугровских харчей, питаясь теперь в столовой потребительской кооперации, которая обосновалась в бывшей бугровской лавке. В этой кооперации активно участвовали рабочие и служащие Товарищества. Председателем её был избран А.М. Фролов, казначеем – А.П. Булганин. Кооператив работал активно, завёз на Сейму товаров более чем на полмиллиона рублей».

Тут, возможно, и кроется ответ, почему Николай Булганин становится конторщиком в «Товариществе».

После Февральской революции, заражённый политикой, Николай, должно быть, всё-таки понимает, что простым соглядатаем быть уже нельзя. Пора определиться. Эсеры, кадеты, большевики… Он вступает в РСДРП(б). По чьей-то подсказке или без неё он удачно ставит – на партию будущих победителей. Думается, тут сказалось его удивительное стратегическое чутьё.

Новая власть. 1917 г.

…Грянул октябрь 1917 года, и мукомольное дело так же, как другие почины Бугровых, судоходство, лесовырубка, стали рушиться. Во всём производстве и торговле нарастали анархия, революционный, беззаконный передел. Мельницы «Товарищества» были реквизированы новой властью. Как там, в «Интернационале», завлекательно поётся?

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затемМы наш, мы новый мир построим,  —Кто был ничем, тот станет всем…

Тут невольно сталкиваешься с некоторой раздвоенностью Николая Булганина, который на стороне «разрушителей». Батюшка у него, Александр Павлович, и большинство родственников в Заволжье, откуда матушка, люди не из трудовой голытьбы. А ратовать приходится за них, за тех, кто пришёл отнимать заводы и фабрики, мельницы в том числе – и власть, и достаток. Но на этом сломе – свержение собственного родителя и урезание своего благополучия – видимо, и закалялся новоиспечённый большевик Николай Булганин.

События на Сейме, в «Товариществе», в переломные октябрьские дни 1917 года складывались так: «…Рабочие к тому времени стали уже совсем другими, не теми робкими и придавленными, бесправными и разобщёнными, что были раньше, а уже настоящим боевым классом.

Фабрично-заводской комитет воспрепятствовал правленцам, организацию работ на мельницах взял в свои руки. Администрация, обманывая рабочих, что на складах нет зерна для размола, остановила работу оборудования. Завком проверил все многочисленные помещения – зерно оказалось в наличии. Но не было топлива. Сами рабочие организовали заготовку дров и кореньев для паровых котлов. И мельницы вновь ожили.

С этого момента мукомолы уже не ограничивались защитой своих экономических прав, они выдвинули целую программу требований политического характера, вплоть до самоуправления предприятием. События по борьбе с саботажем правленцев показали зрелость и самостоятельность рабочих, их классовое единство и социальное чутьё».

Таким образом, мельницы Бугрова, а вернее, акционеров «Товарищества», переходят в руки трудового коллектива, а управленцы, куда без сомнения входили Александр Павлович и Николай Булганины, работают уже под присмотром новой рабочей администрации.

О свершении Октябрьской революции сеймовцы узнали от прибывших буквально на второй день после штурма Зимнего сормовских большевиков-агитаторов. Вот рассказ старожилов И.И. Тимофеева и И.В. Сизова о событиях тех дней: «О том, что в Петрограде совершён социалистический переворот, Временное правительство низложено и власть перешла к Советам, мы на Сейме узнали вскоре. Пропагандисты собрали на митинг всё население станции, Мысов, Новишек, Передельнова. Огромная толпа стеклась на площадь перед бугровской лавкой. Быстро сколотили из досок трибуну. Выступали многие, один за другим. Все были крайне возбуждены и радостны.