Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Здесь говорилось о подслушивании. Товарищи, мы имеем в своём распоряжении записи подслушивания товарищей Маленкова, Хрущёва, Молотова, Булганина, Ворошилова. За нами наблюдали. Я приведу один небольшой факт, но он характерен для уяснения обстановки. За 2–3 дня до того, как 26 июня Берия был арестован, мы в половине второго ночи, кончив работать, поехали на квартиру – товарищ Маленков, товарищ Хрущёв, я и Берия – он нас подвозил. Живём мы – Георгий Максимилианович, Никита Сергеевич и я – в одном доме. Мы с Никитой живём друг против друга на одном этаже, а Георгий живёт этажом ниже. Георгий Максимилианович пошёл на четвёртый этаж, а мы с Никитой поднялись на пятый. Вышли на площадку, стоим и говорим, что дома жарко, лучше поехать на дачу.

Хрущёв говорит: «Я зайду домой, взгляну». Я ответил: «А я прямо поеду на дачу». Вошёл в лифт, спустился и поехал на дачу. На другой день Никита Сергеевич звонит мне и говорит: «Слушай, я для проверки хочу тебя спросить. Ты никому не говорил, что мы уехали на дачу? У тебя

не было ни с кем разговора? Откуда Берия знает, что мы уехали на дачу? Он позвонил мне и говорит: «Ты с Булганиным на дачу поехал».

На другой день у товарища Маленкова, в его кабинете. Берия сказал про нас: «Они хитрят. Поднялись в квартиру, а потом уехали на дачу». Я ответил: «Дома было очень жарко, вот и поехали на дачу». «Брось, – говорит, – ты и в квартиру не заходил, спустился в лифте, не заходя в квартиру, и поехал на дачу, а Хрущёв, тот действительно зашёл и за тобой следом поехал». Мы решили превратить это в шутку. Никита Сергеевич говорит: «Как ты здорово узнаёшь, у тебя что – агенты?»

Хрущёв.

Шпионы.

Булганин. Да, правильно, он сказал – шпионы. Берия ничего не ответил. Приведённый факт, товарищи, говорит о том, что этот человек уже распоясался, и откладывать о нём дело дальше, конечно, было опасно.

Я скажу ещё об одном факте, о котором я говорил Берия на заседании Президиума, о чём товарищи по Президиуму знают. Здесь говорилось о германском вопросе. По этому крупному вопросу Берия получил отпор на заседании Президиума. Из выступлений товарища Маленкова и товарища Молотова вы слышали, что вопрос стоял о том, по какому пути нам идти – по пути укрепления Германской Демократической Республики, то есть по пути социализма, или по пути ликвидации Германской Демократической Республики и создания буржуазной Германии. Берия стоял на последней точке зрения. Члены Президиума высказались против Берия.

На другой день было заседание так называемого специального комитета, председателем которого являлся Берия и в состав которого из членов Президиума вхожу и я. Прибыв на заседание Комитета, Берия отложил заседание на час, чтобы поговорить со мной по германскому вопросу. Разговор носил такой характер. Я приводил ему примеры по нейтрализации в своё время Германии и говорил, что из этого ничего не выйдет. Указывал в качестве примера, что в истории были такие факты, как Версальский договор, по которому Германия была разоружена, а потом что получилось? Германия вооружилась и напала на Советский Союз.

Берия грубо и довольно нагло заявил следующее: «Это дальше продолжаться не может. Если так дело пойдёт, то нам придётся некоторых министров из состава Президиума снять с постов министров».

Я говорю, что у нас в составе Президиума министры Молотов, Булганин, Берия и Микоян, – о ком идёт речь? Он говорит: «Сложившееся руководство придется изменить». Это было, конечно, прямой угрозой. Если, мол, ты будешь продолжать такую линию, не будешь голосовать за мои предложения, то мы тебя просто выгоним.

Если к этому добавить тот разговор со Строкачом, о котором здесь говорил Георгий Максимилианович Маленков: «Выгоним, арестуем, сгноим в лагерях, сотрём в лагерный порошок», то нет надобности говорить больше о том, с кем мы имели дело. Эти факты говорят сами за себя.

Более того, товарищи, есть все основания полагать, и мы убеждены в этом, что мы имеем дело с большим, матёрым международным авантюристом, с международным агентом и шпионом. Здесь было прочитано его письмо, которое осталось непосланным, письмо «товарищам» Ранковичу и Тито. Далее, товарищи, я приведу ещё некоторые факты. Перед самым арестом нам стало известно, что Берия собирает материалы военного характера, в частности материалы о наших Военно-Морских Силах. Им был выработан вопросник, и по этому вопроснику собирались данные о том, что могут противопоставить наши Военно-Морские Силы американскому и английскому флотам, в чём состоит наша военно-береговая оборона, какая у нас артиллерия, каковы её качества, и некоторые другие данные. Им были также поставлены вопросы и затребованы данные о нашей противовоздушной обороне, о нашей зенитной артиллерии, её эффективности. Затем одновременно был составлен и послан в ВВС вопросник о наших самолётах, их особенностях, потолок, вооружение и т. д.