Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

«Порода» сказалась и на обличии, и на характере, и на поведении, и даже на одежде Николая Александровича Булганина.

В своей биографии Н.А. Булганин указывал, что он то «из служащих», то «из рабочих», родился в Нижнем Новгороде. Глядя на него, всегда безупречно одетого, с элегантными манерами, с модной бородкой-эспаньолкой, некоторые товарищи по партии и просто обыватели шептали у него за спиной: «Он из бывших», намекая, что он дворянских кровей, но усиленно это скрывает, выдавая себя за выходца их простолюдинов.

Известный в советскую пору писатель Юрий Маркович Нагибин запечатлел Н.А. Булганина в «аристократическом» качестве в период расцвета его политической карьеры. Он пишет: «…Помните кинохронику: посещение Н.С. Хрущёвым и Н.А. Булганиным английской королевы? Незабываемые кадры! Они были во фраках, при пластронах и в цилиндрах. Кошмар всей жизни Булганина – его дворянское происхождение. Статный по природе и воспитанию, он сутулился, гнулся в каких-то любезных до приниженности полупоклонах, ничего не помогало: порода брала своё. Не помогало и то, что по мере его возвышения социальное происхождение угодного Сталину аристократа неуклонно понижалось. Это можно проследить по энциклопедиям и справочникам: сын железнодорожного инженера (на самом деле его отец принадлежал к начальствующему составу) превратился в выходца из рабочей семьи, с намёком, что он увидел свет в депо. Но всё равно он оставался слишком отличным от окружающих его лапотных людей и тосковал. Его благообразное лицо было исполнено вечной грусти. И вот пришлось надеть фрак и цилиндр, и порода, неведомо для него самого, попёрла наружу. Как шёл цилиндр к его седым волосам и остроконечной бородке, как дивно обтягивал фрак аристократический костяк, как веяло благородством от каждого движения, жеста, поворота. И до чего же неправдоподобно смешон был рядом с ним Никита Сергеевич! Если напялить цилиндр на голую задницу, она не будет столь комична и нелепа, как блинообразная физиономия с оттопыренными и загнутыми полями цилиндра ушами. Остальной структурой Никита Сергеевич напоминал беременного пингвина. Видимо, ощущая свою неполноценность, Хрущёв в беседе с английской королевой был поначалу непривычно суетлив и не уверен в себе. Это видно с экрана. А вот что рассказывали очевидцы высокой встречи. Поддавшись, по обыкновению, бесу словоблудия, Никита Сергеевич всё время искал поддержки у своего элегантного и столь уместного во дворце спутника.

– Ваше величество, – говорил Никита Сергеевич, прижимая руки к пластрону, – вот Николай Александрович не даст мне соврать.

«Почему он всё время ссылался на этого красивого и молчаливого человека? – удивлялась после аудиенции королева. – Они что там у себя, врут на каждом шагу?»

Этот столь пространный фрагмент из дневников Ю.М. Нагибина говорит сразу о многом. И по-своему не отвечает на многие вопросы, а задаёт их. Кто, откуда родом этот загадочно-элегантный человек в английском вояже в роли фактически первого лица в государстве? Кто его предки? Кто родители?

«Сын железнодорожного инженера (на самом деле его отец принадлежал к начальствующему составу)» – из каких источников почерпнул такую информацию писатель Нагибин? Ведь он сам же и утверждает: «…можно проследить по энциклопедиям и справочникам…», что Булганин писал прежде – выходец из служащих, а позднее, во втором издании Большой Советской Энциклопедии, отмечено, что он родился «в семье рабочего»…

Н. С. Хрущёв и Н. А. Булганин в Оксфордском университете. 1956 г.

Корни родовые, вековые Николая Александровича Булганина находятся в глухих керженских лесах, там, где основался уездный город Семёнов Нижегородской губернии. Возник он в начале XVII века как поселение старообрядцев – селишко Семёновское. В 1717 году – село Семёново. С 1779 года – уездный город Семёновского уезда Нижегородского наместничества (с 1796 года – Нижегородская губерния).

Род Булганиных весьма плодовитый и ветвистый. Но сколько бы ни было ветвей на родовом древе, корень у него один. Корень булганинского древа глубоко уходит в старообрядческую общину, которая оказывала огромное влияние на духовную жизнь и уклад обитателей уездного города Семёнова.

По округе от города и по реке Керженец располагались старообрядческие скиты. Появились они здесь, в заволжских лесах, после церковного раскола в результате реформ патриарха Никона, ещё одного знаменитого нижегородца. По церковным реформам двуперстное крестное знамение было заменено на трёхперстное, имя «Исус» – на «Иисус», отменены земные поклоны. Тех, кто не признавал нововведений, стали называть раскольниками, старообрядцами.

Среди старообрядцев также прошло разделение: беспоповцы, которые отказались признавать церковную иерархию, и беглопоповцы, сохранившие обряды и таинства, совершаемые священниками.

Булганины относились к беглопоповской общине старообрядцев.

Скит. Семёновский уезд. Фото: М. Дмитриев. XIX век