Николай II. Дорога на Голгофу. Свидетельствуя о Христе до смерти...

На этом «воспоминания» Кабанова в Радиокомитете заканчиваются. Но, видимо, этих воспоминаний кому-то показалось мало, и Кабанов пишет «частное» письмо сыну Кудрина, главный смысл которого сводился к тому, что Царя убил именно Кудрин (Медведев), а не Юровский. При этом любопытно, что Кабанов как бы загодя предупреждает, что он не может назвать ни одного свидетеля расстрела. «Обстановка была крайне напряженная, — пишет Кабанов, — у окраины Екатеринбурга были белые, в городе было много людей, враждебно относящихся к молодой советской власти, наши вооруженные силы были ничтожны, сам акт ликвидации Романовых в то время и в той обстановке был актом чрезвычайно ответственным, и потому у всех нас, участвующих в казни, нервы были напряжены до предела. Поэтому было невозможно думать о том, чтобы сосчитать присутствующих или запомнить их фамилии и внешность». [1199]

В этих словах Кабанова, что ни слово, то — ложь. Обстановка вокруг Екатеринбурга «крайне напряженной» не была, никаких «белых» на окраине города не было, а большевистские силы были вполне серьезными. Но удивительна не эта ложь Кабанова, а то, каким образом все эти обстоятельства, даже если бы они действительно имели место, могли бы привести к такой патологической забывчивости, что Кабанов не смог вспомнить ни фамилий, ни внешности своих подельников? И как при этой забывчивости и крайнем волнении, когда «нервы были напряжены» до предела, Кабанов умудрился точно запомнить, что Императора Николая II убил именно Кудрин (Медведев)?

В своем «частном письме» Кабанов добавляет еще несколько деталей: «Когда я слез с чердака, то увидел такую картину: две младших дочери царя, прижавшись к стенке, сидели на корточках и закрывали головы руками, а в их головы в это время стреляли. Фрельна лежала на полу еще живая. Когда я вбежал в помещение казни, я крикнул, чтобы немедленно прекратили стрельбу, а живых докололи штыками. Но к этому времени в живых осталось только Алексей и фрельна. Один из товарищей в грудь фрельны стал вонзать штык американской винтовки „Винчестер“. Штык вроде кинжала, но тупой и грудь не пронзил, и фрельна ухватилась обеими руками за штык и стала кричать, но потом ее и 3 царских собак добили прикладами ружей. Правда, одну из собак повесили. Смерть казненных констатировал военный врач, ему были заданы вопросы, почему Алексей после нескольких выстрелов в голову и сердце так жил, он ответил, что при такой болезни, какой болел Алексей, долго не умирают. Этим врачом был составлен акт о том, что все 11 казненных были мертвы». [1200]

Интересно все-таки была устроена память у Кабанова! «Натянутые до предела нервы» не позволили ему запомнить ни одного участника убийства, но зато он детально помнил, какой марки была американская винтовка, как выглядел прикрепленный к ней штык, какие вопросы были заданы «врачу» и т. п. Вообще нелепостей у Кабанова великое множество.