Николай II. Дорога на Голгофу. Свидетельствуя о Христе до смерти...

Что же касается непосредственно приведенных выше «воспоминаний» Стрекотина, то первое, что мы в них встречаем нового, — это фамилия Окулова. Ранее эта фамилия не упоминается соучастниками убийства. Что это был за Окулов, неизвестно, его имя не встречается в известных нам источниках. Затем Стрекотин подтверждает участие в убийстве Павла Медведева. По Стрекотину, Царскую Семью разбудили электрическими звонками, правда, при этом непонятно, кто же ей всетаки сказал спуститься вниз. А вот с обстоятельствами расстрела у Стрекотина имеется немалая путаница. Так, в начале своего рассказа Стрекотин пишет, что Медведев и Окулов зашли в одну из комнат нижнего этажа и вскоре оттуда ушли. Потом Стрекотин пишет, что в эту же комнату Окулов ввел 6–7 неизвестных людей. Далее Стрекотин пишет, что в ту же комнату была введена Царская Семья и ее свита. Из слов Стрекотина понятно, что Царская Семья и ее приближенные находились в одной комнате с неизвестными людьми. Но вдруг Стрекотин заявляет: «Когда арестованные были введены в комнату, в это время группа людей, что раньше вошла в одну из комнат, направилась к комнате, в которую только что ввели арестованных». Таким образом, вопреки своим собственным утверждениям, Стрекотин заявляет, что группа людей была в какой-то другой комнате и зашла в комнату, где находилась Царская Семья, сразу же после нее.

Кстати, «воспоминания» Стрекотина о комнате, где произошло убийство, опровергают утверждения Кабанова, что в расстрельной комнате располагалась пулеметная команда. Нет сомнений, что если бы это было так, то Стрекотин написал бы, что Медведев и Окулов «зашли в комнату, где располагалась наша команда». На самом деле Стрекотин просто указал, что они зашли «в одну из комнат». Любопытно, что Стрекотин вовсе не упоминает имя Кабанова, который, по идее, был его начальником.

Далее. Непонятно, как это Стрекотин бросил свой пулеметный пост и как его командиры, в частности Юровский, не выгнали вон, когда увидели, что Стрекотин явился в расстрельную комнату в качестве зеваки.

В своем рассказе Стрекотин пишет, что Окулов отправился за креслом для Цесаревича. Но затем пишет, что Наследник сидел на стуле. Откуда же взялось это «кресло»? Ответ на этот вопрос мы можем найти в «рассказе Юровского старым большевикам Свердловска». Там Юровский рассказывает о том, что он послал принести стул Наследнику, а потом пишет: «Тут посадили рядом на кресле Алексея». Вполне вероятно, что Стрекотин либо те, кто за него составлял «воспоминания», использовали выступление Юровского и скопировали его описку в «воспоминания» Стрекотина.

По-видимому, и текст постановления Уральского Совета, который Стрекотин вкладывает в уста Юровского, был просто-напросто списан первым с официального объявления большевиков о расстреле Николая II.

Причины расхождений и противоречий в воспоминаниях соучастников убийства. По нашему мнению, главная причина противоречивости так называемых «воспоминаний» организаторов и соучастников преступления заключается в изначально поставленной перед ними задаче: скрыть истинную картину злодеяния. Что касается «воспоминаний» 20-х годов, а также мемуаров, появившихся за границей, то вызывает большое сомнение авторство тех людей, которым они приписываются. Скорее всего, «Записка Юровского», «Исповедь Белобородова», «Рассказ Войкова» являются коллективным творчеством нескольких людей, среди которых, вполне возможно, были и те, кто назван авторами «воспоминаний». Эти люди по тем или иным причинам стремились убедить общественность в той версии убийства, какая была им выгодна. Отсюда множественность и очевидность ошибок, противоречий и просто нелепостей. Хотя, вполне возможно, что в этих документах есть отголоски действительно имевших место событий.