Николай II. Дорога на Голгофу. Свидетельствуя о Христе до смерти...

Поначалу приглашенные не могли понять, зачем их вызвали в ЦК. Объяснил, что есть поручение Хрущева выяснить обстоятельства гибели царской семьи. После одной-двух встреч собеседники начали оттаивать, сообразив, что для каких-то „претензий“ их вызвали бы в другое заведение. Договорились, что их рассказы будут записаны на пленку. Для этих целей я пригласил одного из сотрудников Радиокомитета. Началась очень интересная работа».[1207]

Итак, Яковлев четко указывает, что «очень интересная работа» началась по распоряжению высшего лица в государстве — первого секретаря ЦК Н. С. Хрущева. Причины этой внезапной заинтересованности Хрущева расстрелом Царской Семьи непонятны. Однако видно, что отношение Яковлева к своему поручению было весьма серьезным, так как им длительное время занимались высокие партийные чиновники. Интересно, что письмо Кудрина (Медведева) попало сначала в руки Хрущева и только потом было передано Яковлеву. Не являлось ли оно своеобразным образцом, которым Яковлев должен был руководствоваться в опросе других «свидетелей»? Интересно, что вызванные на беседу к Яковлеву Никулин и Родзинский были напуганы, думая, что им будут предъявлены некие «претензии». Почему они так думали, что давало к этому повод? Из текста непонятно. Затем в тексте Яковлева сказано, что Родзинский проживал в Риге. Это явная ошибка, Родзинский в Риге никогда не проживал — он постоянно жил в Москве. Возможность того, что Яковлев ошибся и имел в виду Никулина также исключается, ибо и Никулин никогда не жил в Риге, он также проживал в Москве. Но в Риге действительно жил Ян Свикке (Родионов), тот самый начальник отряда особого назначения, который вывозил Царских Детей из Тобольска в Екатеринбург. Яковлев о нем не упоминает, но эта его ошибка наталкивает нас на мысль, что и Свикке был опрашиваем в ходе «очень интересной работы». В связи с этим любопытное свидетельство имеется у М. Хейфеца.

«Неожиданный материал, — пишет Хейфец, — опубликовала в лос-анджелесской „Панораме“ журналистка Светлана Ильичева (возможно, это была перепечатка из какого-то советского издания, но ссылки на источник в газете нет). Рижанка, она встречалась, оказывается, с Родионовым, тем комиссаром, что описан в следственных документах как лицо, перевозившее из Тобольска в Екатеринбург детей Романовых и генерала Илью Татищева, в котором советские власти опознали вержболовского жандарма. Ильичева выяснила, что звали его на самом деле Яном Мартыновичем Свикке и что был он членом СДП Латвии с 1904 года. Свое спасение в „большую чистку“ сей профессор „Латвийского университета“ объяснял тем, что некогда „учил сына Сталина“. Он показал Ильичевой на чемодан: „Там особые документы“, но вынул из него только фотографии царя, пилившего в ссылке дрова, да записку: „Петр, выдать. Член Реввоенсовета И. Сталин“, — распоряжение о выдаче денег на расходы „отряду особого назначения“. Так неожиданно подтвердилось и наше предположение, что на первом этапе подготовки цареубийства делом действительно занимался лично товарищ Сталин».[1208]