Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина

Из воспоминаний Н. Г. Кузнецова:

«Будучи на пенсии, решил изучить английский. Дело в том, что интересная литература, многие документы по нашей флотской специальности изданы главным образом на английском языке. Я хоть и моряк, а язык этот не знал совсем. Вначале пробовал слушать магнитофонные записи выступлений Бернарда Шоу, аккуратно выполнять все уроки, заданные по радио. Но ничто не помогло — ни безукоризненное произношение английского классика, ни уроки радио. Остановился на прежнем, испытанном методе. И хотя был уже не молод, стала подводить память, еще раз убедился: только труд, упорный, повседневный, помогает добиться успеха. Миновали три года напряженного труда. Мне как-то предложили перевести статью для журнала. Оказалось, это не так просто. Читаю статью, будто все понимаю, смысл ее ясен. Но понимать — это одно, а сделать литературно грамотный перевод — совсем другое. Снова пришлось вернуться к словарю, посидеть над каждой фразой. Обращался за помощью к знающим людям. Уверен, что заказчики остались недовольны результатами моего труда и за глаза поругивали меня: дескать, взялся еще переводить! Но вскоре дали другую статью. Дело пошло легче. Это меня вдохновило. Перевел и пришел к выводу: английский тоже в какой-то степени одолел. Года полтора спустя осмелился перевести книгу командира американской подводной лодки „Скейт“ Джеймса Калверта „Подо льдом к полюсу“. Много труда потребовалось, чтобы ее осилить. Немало пришлось, видимо, поработать и редактору. Но книга была наконец-то переведена и в 1962 году вышла в Воениздате»[105]

.

Помимо переводов Кузнецов работал над воспоминаниями. Началось с того, что в 1956 году И. М. Майский помог ему напечатать в сборнике об Испании статью под псевдонимом Николаев. Это имело для него не только материальное значение, но и вселило уверенность, что он может писать воспоминания. Издаваться при Хрущеве под своим именем Кузнецов не мог. Поэтому он решил для начала писать «в стол» в ожидании лучших времен. Когда первая книга была уже почти готова, Хрущева отправили в отставку. После этого издавать книги Кузнецову уже никто не препятствовал. По свидетельству адмирала Ю. А. Пантелеева, «сохранив моральные и физические силы, Николай Герасимович начал писать свои мемуары. Написал несколько книг. Без дела Николай Герасимович не сидел. Я встречался с ним и понимал его переживания. Внешне Николай Герасимович оставался все тем же спокойным человеком, хорошим товарищем. Никакой злобы на людей, по существу, его антагонистов, не было заметно. В своих книгах Николай Герасимович о всех них отзывался хорошо. И если внимательно читать его мемуары, то становится ясным, с каким благородством и самокритичностью писал он о себе, большую долю вины в ряде событий на флоте беря на себя. Причины этому я не знаю. Во многих случаях я был с ним не согласен и писал об этом Николаю Герасимовичу. Но он молчал, видимо, понимая, что я был прав, но он должен был так писать, чтобы книга увидела свет. Ему было виднее»[106].

Кроме книг, за время отставки Кузнецов опубликовал свыше 100 статей и переводов в журналах и в различных сборниках.