Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина

Отметим, что в разгар финской кампании Кузнецов был одним из самых частых посетителей сталинского кабинета в Кремле. В январе 1940 года, по подсчетам историка В. Н. Киселева, он пробыл там 1805 минут, то есть более 30 часов, или четыре полных рабочих дня. Дольше Сталин общался лишь с семью руководителями: наркомом обороны Ворошиловым, председателем Совнаркома Молотовым, начальником оперативного управления Генштаба Василевским, начальником Генштаба Шапошниковым, заместителем наркома обороны Куликом и сотрудником ЦК ВКП(б) Савченко. А наркома судостроения Тевосяна Сталин за это время принял всего один раз на 15 минут. Вне всяких сомнений, он обсуждал с Кузнецовым вопросы боеготовности ВМФ, перебазирования Балтийского флота в порты Прибалтийских республик, но только ли это?

В своих воспоминаниях Кузнецов писал, что даже накануне войны он «не присутствовал ни на одном совещании, где бы рассматривался вопрос готовности Вооруженных Сил и флотов в целом к войне». «Мне, — рассказывал флотоводец, — были известны многочисленные мероприятия распорядительного порядка по Советской Армии, но до Наркомата ВМФ не доходили указания о повышении готовности или поступках на случай войны…

Мне могут возразить, что это, возможно, и делалось… но только без ведома и учета точки зрения Военно-Морского Флота. Но какие могли быть секретные разговоры на эту тему без учета целого вида Вооруженных Сил? Руководство Красной Армии не могло иметь полноценных планов обороны без учета действий Военно-Морского Флота».

Что ж, хотя вопросы и выглядят риторическими, трудно не согласиться с наркомом, который их поставил.

Глава 11. На пороге войны

Между тем война подходила к границам СССР все ближе и ближе. Оценивая возрастающие тревожные тенденции в международных отношениях, Сталин еще в январе 1934 года в отчетном докладе XVII съезду ВКП(б) заключил, что «болтовня о разоружении» сменяется «деловыми разговорами о вооружении и довооружении».

С середины 30-х годов начался и новый виток гонки военно-морских вооружений. События в Испании и начало агрессии Японии против Китая наглядно демонстрировали роль военных флотов. Следует отметить, что Сталин был уверен в неизбежности войны не только с Германией, но и с Японией.

Именно тогда президент США Ф. Д. Рузвельт заявил: «Пактам веры нет. Главная гарантия — это сильный флот… Посмотрим, как выдержат японцы морское соревнование». Это высказывание было ответом на предложение Советского правительства от 21 июня 1937 года заключить союз против Японии. Рузвельт своим ответом ясно давал понять Сталину, что игра на международной арене без сильного флота бесперспективна. Вряд ли Сталин этого намека не понял. Однако форсировать создание Большого флота не удавалось.

В апреле 1939 года Сталину поступило приглашение об отправке одного из советских кораблей на открытие Нью-Йоркской международной выставки. Сталин позвонил Кузнецову, день назад принявшему дела наркома, и предложил отправить крейсер «Киров», но тот доложил, что на корабле еще устраняют недоработки строителей. Больше новых больших кораблей в советском ВМФ на тот момент не было, а старый Сталин с Кузнецовым решили не посылать.

Тревожные события на Западе ясно давали понять, что флоту воевать придется, так и не дождавшись серьезного пополнения корабельного состава, с тем, что есть.

И в Германии, и в Италии политические лидеры, прекрасно осознавая значение военно-морского флота, лично участвовали в мероприятиях, символизирующих военно-морскую мощь. Так, Гитлер присутствовал на спуске суперлинкора «Бисмарк», а Муссолини на подъеме флага на линкоре «Литторио».

После захвата Германией Судетов независимость Чехословакии оказалась под угрозой. Опасность нависла также над Польшей и Литвой. На повестку дня Гитлер поставил «возвращение в лоно немецкого отечества» Клайпедской области, входившей в состав Литвы. 23 марта 1939 года Гитлер отбыл из Свинемюнде на «карманном линкоре» «Дойчланд» в Клайпеду. Следом двигались еще два «карманных линкора» и легкие корабли. Итог похода — захват Клайпеды и 150 тысяч граждан, обретших германское подданство. Теперь германское руководство нацелилось на балтийский порт и город Данциг.

Датой начала Второй мировой войны принято считать 1 сентября 1939 года, когда Варшава подверглась налету германской авиации, а немецкие танковые дивизии перешли границу Польши. Правительство бежало из столицы. Практически без всякого сопротивления прекратил свое существование и польский военно-морской флот. Корабли в большинстве своем так и не смогли покинуть Данцигскую бухту, выход из которой перекрыла германская эскадра. Вырваться удалось немногим. В Данциг Гитлер въехал 19 сентября 1939 года, демонстрируя всему миру, что его слова не расходятся с делом: несколько ранее фюрер объявил, что город и порт Данциг является исконно немецкой землей.