Нобель. Литература

Ферит Орхан Памук — турецкий писатель. Основные темы творчества — противостояние между востоком и западом, исламом и христианством, традициями и современностью. Известен своей гражданской позицией в отношении геноцида армян и дискриминации курдов в Турции, не совпадающей с мнением официальных турецких властей. Произведения Памука переведены на более чем пятьдесят языков. Стал нобелевским лауреатом 2006 года за то, что «в поисках меланхолической души родного города нашел новые знаки для обозначения столкновения и переплетения культур».

Орхан Памук относится к числу сравнительно молодых нобелиатов. Ему было 53 года, когда он получил премию. Еще один нобелиат, с которым я разговаривал, делал интервью и даже пил чай. Орхан Памук — большой и давний, что называется, друг России, он часто здесь бывал. Я помню, как по итогам посещения с ним московской рюмочной знаменитой, ныне закрытой, где, кстати, его фотография украшала стенд, появился материал Глеба Шульпякова «Хождение Памуком», потому что Памук действительно был его спутником в Москве.

Я думаю, что применительно к Памуку есть три ключевых слова: город, книга и печаль. Они чаще всего встречаются в его текстах, и о них-то и предстоит нам разговаривать. Как мне в интервью сказал Памук, «лучшее, что может остаться от империи, — это печаль». Это лучше, чем когда остается злоба или тоска по былому величию. Он, собственно, поэт этой печали.

Надо сразу сказать, что место Памука в турецкой литературе довольно необычное. Он диссидент, он из тех, кто признает геноцид армян, из тех, кто сталкивался с почти рушдиевской травлей по этому вопросу, чуть ли не смертью ему угрожали. Он, несмотря на весь свой культовый статус в Турции и своего Нобеля, в значительной степени своей славой обязан этой диссидентской позиции. Он человек не просто антиимперский, а такой, я бы сказал, почти изгой. Он расходится с официальной Турцией очень во многом.

Но это не единственное и, разумеется, не главное его достоинство. Нас интересует сейчас Памук как писатель. Его описывают обычно как постмодерниста и даже находят параллели в его самом популярном раннем романе «Имя мне — Красный» с «Именем розы» Умберто Эко. Наверно, это действительно так, потому что речь там тоже идет о таинственной книге, о разных способах иллюстрирования, о турецкой миниатюре, об ее эволюции, и детективный сюжет вертится вокруг древнего ремесла. Но проблема, как мне кажется, не в этом.

Памук из всех авторов, которые, как мне кажется, сейчас существуют, больше всего похож на Харуки Мураками, потому что главный герой, его сквозной персонаж, — это печальный влюбленный студент, который в джазовом синкопированном ритме существует, ездит в автобусах — это главный вид турецкого перемещения — и то попадает в катастрофы, то в чужие истории, то пытается расследовать полудетективные сюжеты, как в романе «Снег», то вспоминает обстоятельства своей первой любви и собирает коллекцию вещей, с этой любовью связанных.

Вот такой похожий герой, такой печальный созерцатель, который сквозь стекло городского автобуса смотрит на таинственный город. Город многослойный, надо сразу сказать. Это Стамбул, о котором Памук написал одну из своих самых известных книг, книгу документальную, историю, путеводитель, лирическую поэму — все вместе.

Стамбул — это город, который несет на себе множество отпечатков. Начать с того, что это город, стоящий на границе Европы и Азии, расположенный частью в Азии, частью в Европе. Следы этой европеизации в нем заметны, но заметны и следы великой Османской империи. Многие мечтают водрузить православный крест над Айя-Софией. Я даже думаю, рано или поздно это случится — когда, боюсь, уже не будет иметь большого значения.

Это город, в котором целы и Византия, и ислам, и османы, и Европа, и все это — перекатывающиеся через него волны. Город-палимпсест, рукопись в несколько слоев, и через него путешествует современный человек, не очень понимая, какие чувства у него эта история вызывает. Видна тщета всего и, главное, видно превращение некогда центрального, ключевого города в довольно глубокую мировую провинцию.