Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

Вильгельм в свою очередь мог получить от папства тоже немало. Поддержка папства могла некоторым образом легализовать его королевское положение и сохранить его новое королевство перед лицом направленных на него атак. Более того, многие из одолевавших его проблем имели явно выраженное церковное значение. Так, в спорном вопросе о главенстве Кентерберийской епархии (апогея эта проблема достигла в 1070 году) король был обеспокоен не только тем, чтобы усилить власть Ланфранка внутри церкви. Возможно, он также опасался, что в тех обстоятельствах независимый архиепископ Йорка может короновать его соперника из Скандинавии, который на тот момент имел широкую поддержку на севере. К тому же тот факт, что теперь епископы и аббаты Англии стали частью феодальной структуры королевства, а значит, главными владельцами королевского лена, делало норманнизацию прелатства Англии для Вильгельма вопросом немедленных политических результатов. Но уладить все эти вопросы можно было только с молчаливого согласия Папы. Поэтому с одобрением папы Завоеватель расставался всегда неохотно. Очевидно, что от этой близости выигрывали обе стороны.

С другой стороны, Вильгельм прибыл из провинции, где Церковь жестко контролировалась герцогом, а в Англии он приобрел королевские права, которые твердо намерен был защищать. А у Ланфранка, воспитанного в Италии в тот момент, когда престиж Папы упал, было обостренное чувство ответственности архиепископа крупной области. Таким образом, король и примас могли договориться о проводимой церковной политике, которая строго соответствовала бы той, что до 1056 года вел император Генрих III. Новый норманнский король англичан, как победитель битвы при Чивитате, питал к папскому престолу самое глубокое уважение и способствовал проведению реформ. Но обеспечение Церкви в своих владениях хорошим управлением, соответствующие этой задаче церковные назначения и необходимость противостоять любым действиям, которые могли посеять смуту среди его подданных, он считал задачей правителя светского. Его позиция по этим вопросам позже нашла свое отражение в установленных им «обычаях»[364]. В спорных случаях на выборах понтифика ни один Папа не мог быть признан таковым в Англии без согласия короля. Ни один проводимый в королевстве церковный совет не мог выступить с законодательными инициативами, не заручившись разрешением короля. Без его ведома ни один феодал не мог получать письма от Папы, и при каждом визите папского легата в королевство было необходимо его косвенное согласие. Вильгельм действительно был искренне заинтересован в благоденствии Церкви в Нормандии и Англии, но себя он считал не посредником Папы, а его партнером.

Разумеется, здесь был повод как для конфликта, так и для сотрудничества, и интересно, что ссоры между Папой и Вильгельмом достигли своей высшей точки в период с 1074 по 1080 год, как раз в тот момент, когда Вильгельма осаждали во Франции, а Григорий VII вел военные действия против норманнов в Италии[365]. Таким образом, после вступления на папский престол Григория VII стало ясно, что Рим не утвердит принятое на совете в Англии главенство Кентерберийской епархии. Следующие семь лет Вильгельм последовательно отклонял требования Папы о регулярных визитах англо-норманнских прелатов в Рим. С такой же твердостью он отверг и странное предложение Папы от 1079 года о переподчинении архиепископства Руанского примасской власти Лиона. Хорошо известно, что Вильгельм не принял выдвинутых (или возобновленных) в 1080 году требований Григория VII о том, что он должен выказывать Папе почтение от имени своего английского королевства[366]. Однако, несмотря на все эти споры, ни одна из сторон не решилась перевести дело в открытый конфликт. Вильгельм бывал как дипломатичен, так и настойчив, а Григорий VII не раз смягчал действия своих легатов. Более того, признав в 1080 году поселение Роберта Гвискара в Чепрано, Папа уже не мог отталкивать норманнского короля Англии. Словом, сотрудничество между Григорием VII и Вильгельмом I имело куда большее значение, чем споры.