Нострадамус и его пророчества

53. Этот катрен, конечно, связывают с Великой чумой в Лондоне в 1665 году. Чума была наказанием за переданного шотландцами за 400 тысяч фунтов стерлингов парламенту и обезглавленного 30 января 1649 года короля Карла I.

54. Единственный вывод, который можно сделать из этого непонятного катрена, – Рим после наводнения подвергнется нападению людей из далекой страны (отсюда можно сделать вывод, что Нострадамус не имел в виду французских, испанских и германских захватчиков).

55. В катрене четко просматриваются три составляющие. Во-первых, человек, презираемый из-за отсутствия храбрости, что приводит к его смерти. Во-вторых, убийство во время торжественного обеда (в лучших традициях итальянского Ренессанса). В-третьих, захватническая политика Венеции. Согласно Хью Аллену, это предсказание осады Нью-Йорка фашистско-коммунистическими армиями в 1942 году и гибель в бою мэра Ла Гардиа.

56. Вроде все понятно, но в то же время нет никаких предположений, с какими может быть связано событиями.

57. Нет никаких комментариев.

58. Этот катрен, как и 56-й катрен, одновременно понятный и непонятный. Можно понять, что ребенка, которого укусило дикое животное, нужно ночью отнести к воротам форта.

Торне-Шавиньи пытается связать этот катрен с Наполеоном после поражения в битве при Ватерлоо. Уехав из Парижа в Рошфор и не имея возможности перебраться в Америку, Наполеон сдался английскому адмиралу Хотэму. Торне-Шавиньи относит его несчастья за счет предательства подчиненных. Фразу «маленький великий человек», которая появляется в другом катрене (85-й катрен 2-й центурии), он относит к Наполеону. Из фразы Silene luit (фр. «Светит луна») Торне-Шавиньи с помощью хитроумной перестановки букв получает «St. Helena», остров Святой Елены, на который был сослан Бонапарт.

59. Очевидно, катрен имеет отношение к Турции. Нептун, бог морей, обычно обозначал у Нострадамуса турецкий военный флот, в то время самый мощный в Средиземноморье. Воины трезубца, возможно, что-то вроде турецкого морского десанта. Третью строку Жобер связывает с тяжелым положением Прованса, вынужденного поставлять ресурсы, когда Тулон стал одновременно базой для французской армии и турецкого флота, объединившихся в борьбе против Габсбургов в 1558 году. То, о чем говорит Жобер, имело место в 1540-х годах. Драгут не сотрудничал так тесно с французами, как Барбаросса. Жобер признается, что не знает ничего о борьбе в Нарбонне в то время.

60. По-видимому, «пуническая вера» обращается к исламу, возможно, потому, что обе были врагами Рима. Вторая строка проводит нас от Индии до Атлантики. Третья строка непонятна, в то время как четвертая говорит о трагедии на море. Скорее всего, катрен относится к «новым Крестовым походам».

61. Слово Tamins, которое мы перевели как «люди Темзы», вызывает сомнение. Есть город Тамин на реке Самбра примерно в 20 милях к северо-востоку от города Шарлеруа. «Троянская кровь», о которой уже говорилось в 19-м катрене 1-й центурии, относится к французским королям. «Порт стрелы» тоже вызывает сомнение. Есть городок Ла-Флеш на берегу реки Луары, но его вряд ли можно назвать портом. Тулон получил свое название от латинского Telo-Martius. Telum переводится как «копье», «дротик», а иногда и как «стрела», но telum не происходит от telo (возможно, Нострадамус этого просто не знал). Ла-Рошель с 1554 года была протестантской крепостью, но она никак не связана со стрелой. Ла-Рошель расположена примерно в 30 милях от Жиронды, эстуарий реки Гаронны. По всей видимости, стоит отметить, что 28 октября 1628 года после осады, продолжавшейся 14 месяцев, Ла-Рошель, несмотря на поддержку английского флота, капитулировала. Но невозможно представить, чтобы Нострадамус поддерживал протестантов.

62. Понимание катрена напрямую зависит от разгадки личности, скрывающейся под именем Мабус. Жобер идентифицирует его с неким капитаном Ампусом (интерпретация должна была войти в одну из последних книг Жобера, которая так никогда и не вышла в свет). Единственный Ампус, которого нам удалось найти, – это Генри де Кастеллан, маркиз д’Ампюс. Он вроде женился на некой Мари де Виллар-Бранка в 1613 году. Этот человек, по крайней мере, существовал, и его имя является подлинным.