«Новая Атлантида». Геополитика Запада на суше и на море

Первая часть этого заключительного замечания Салана обращена к председателю Высшего военного суда и имеет в виду ситуацию приведения в исполнения приговора о смертной казни. В этой ситуации, в момент смертной казни, Салан бы крикнул: Vive la France! Вторая часть обращена к представителю общественного обвинения и звучит несколько таинственно, как слова оракула. Однако дело проясняет то, что обвинитель — таким образом, какой для прокурора все же еще антиклерикального государства не является заурядным — стал вдруг религиозным.

Он не только объявил молчание Салана высокомерием и отсутствием покаяния, чтобы выступить перед судом против признания смягчающих вину обстоятельств; он вдруг стал говорить, как он категорически выразился, как «христианин христианину», un chretien qui s`adresse a un chretien, и упрекал подсудимого в том, что тот благодаря отсутствию покаяния по собственной вине лишился милости милосердного христианского Бога и навлек на себя вечное проклятие. На это Салан сказал: que Dieu me garde! Видны бездны, над которыми разыгрываются остроумие и риторика политического процесса. Однако для нас речь не идет о проблеме политической юстиции. Нас интересует только прояснение комплекса вопросов, которые благодаря таким девизам как тотальная война, психологическая война, подрывная война, повстанческая война, невидимая война пришли в замешательство и изменяют проблему современного партизанства.

Война в Индокитае 1946/56 годов была «образцом широко развернутой современной революционной войны» (Th. Arnold, S. 186). Салан узнал современную партизанскую войну в лесах, джунглях и на рисовых полях Индокитая. Он узнал на собственном опыте, что индокитайские возделыватели риса могли обратить в бегство батальон первоклассных французских солдат. Он видел бедствие беженцев и узнал организованную Хо Ши Мином подпольную организацию, которая перекрывала и переигрывала легальное французское правление. С пунктуальностью и точностью генштабиста он принялся за наблюдение и исследование нового, более или менее террористического ведения войны. При этом он сразу же столкнулся с тем, что он и его товарищи называли «психологическим» ведением войны, которое наряду с военно-техническим действием свойственно современной войне. Здесь Салан мог сразу перенять систему мыслей Мао; но известно, что он также углубился в литературу об испанской герилье против Наполеона. В Алжире он находился в центре ситуации, когда 400 000 хорошо вооруженных солдат боролись против 20 000 алжирских партизан, с тем результатом, что Франция отказалась от своего суверенитета над Алжиром. Потери в человеческих жизнях у всего алжирского населения были в десять-двадцать раз больше, чем у французов, но материальные затраты французов были в десять-двадцать раз выше, чем у алжирцев.

Короче говоря, Салан действительно находился со всей своей экзистенцией как француз и солдат перед лицом etrange paradoxe, в логике безумия, которая могла ожесточить и привести к попытке контрудара мужественного и интеллигентного человека.

Аспекты и понятия последней стадии

Мы пытаемся различить в подобной, типичной для современной партизанской войны ситуации четыре разных аспекта, чтобы приобрести некоторые ясные понятия: аспект пространства, потом разрушение социальных структур, далее переплетение во всемирно-политических контекстах, и, наконец, технически-индустриальный аспект. Эта последовательность относительна и ее можно изменить. Само собой понятно, что в конкретной действительности представлены не четыре друг от друга независимых области, которые можно изолировать, но только их интенсивные взаимодействия, их взаимные функциональные зависимости выявляют общую картину, так что любой разбор одного аспекта одновременно всегда содержит ссылки и импликации трех других аспектов и наконец все они выливаются в силовое поле технически-индустриального развития.

1. Аспект пространства.