Новая история стран Европы и Северной Америки (1815-1918)

Усложнение производства и расширение экономических связей нередко вынуждали собственников, раньше лично руководивших производством, к передаче функции управления в руки наемных профессионально хорошо подготовленных специалистов – менеджеров. Система менеджмента обеспечивала более динамичное и эффективное управление делом, но в то же время влекла появление собственников, предпочитавших в силу трезвой оценки своих способностей или иных свойств личности устраниться от повседневной работы в фирме при сохранении права на владение ею. К этому слою буржуазии примыкали не имевшие предприятий и не участвовавшие в деловой и производственной жизни рантье, жившие за счет доходов в виде процентов на капитал, вложенный в акции предприятий и другие ценные бумаги. Прослойка неработающей буржуазии постоянно увеличивалась. Только в Кельне количество рантье, плативших налоги, выросло со 162 человек в 1854 г. до почти 600 в 1874 г. Так сложился своего рода «праздный класс».

Мир буржуазии скреплялся системой личных отношений. Корпоративное сообщество буржуа укрепляли складывавшиеся в годы обучения в школах и университетах и сцементированные общностью характера деятельности и социально-этических ценностей дружеские связи. Их упрочению способствовала клубная система. Не только представители финансово-промышленной олигархии, но и вообще состоятельные люди в европейских странах предпочитали проводить время в клубах, строго отбиравших свой состав по социальным признакам. В клубах можно было с максимальными удобствами работать, назначать деловые или дружеские встречи, завтракать, обедать и ужинать, развлекаться. Многие клубы специализировались по интересам своих членов: литературные, художественные, спортивные, политические, финансовые, морские, военные, благотворительные. Встречались клубы вполне экзотические: толстяков, безобразных, антисамоубийц и т. п.

В мире конкурентной борьбы, где, как писал один французский промышленник своей жене, многие погибнут, еще больше будет тяжело раненных, оплотом семьи, цитаделью, отделявшей ее от внешнего мира и укрывавшей домочадцев от превратностей жизни, представлялся дом. Семья строилась на принципах патриархальной автократии, личной зависимости: «Здесь в традициях неизменной житейской мудрости всем правит отец, муж, хозяин. Он – основа экономического процветания семьи, он – наставник, руководитель и судья». Ниже него по старшинству стояла «добрый ангел дома, мать, жена и хозяйка», чьи обязанности состояли в следующем: «1. Угождать членам семьи; 2. Кормить их лакомствами; 3. Одевать их; 4. Содержать их в порядке; 5. Обучать их»[219]. Для выполнения этих обязанностей требовался не интеллект и инициатива, а способность подчиниться установленному порядку и сложившимся традициям. В свою очередь хозяйка дома в полном объеме властвовала над домашними слугами, в определенной мере – над детьми (в абсолютной степени они подчинялись отцу). Но именно эта модель буржуазной семьи вызвала критику феминистов, выступавших за право женщин участвовать в общественной и политической жизни. Сыновья буржуа, в детстве услаждая отцов успехами в учении, покидали дом по достижении совершеннолетия или после окончания школы.

Буржуазные дома не были стандартизированы, но, тем не менее, обладали общими чертами. В них предусматривались библиотека (собирание книг было мужской заботой), гостиная, детская и спальные комнаты, столовая и отделенная от нее кухня. Интерьер дома подчеркивал первенство мужа и привилегии мужчин вообще: только им предназначались биллиардная и комната для курения, в которую мужчины удалялись после обеда. Непременно имелся кабинет главы семьи, в который дети входили с трепетом. В то же время отдельная рабочая комната для женщин не предусматривалась. В таких домах много внимания уделялось меблировке помещений, созданию комфорта. Подобная организация внутреннего жилого пространства была незнакома XVIII веку.

Отличительной чертой интерьера буржуазного дома было обилие предметов обстановки, драпировок и украшений. Картины заключались в позолоченные резные рамы; кресла и стулья обивались дорогой тканью; шторы, покрывала и скатерти украшались кистями; любая гладкая поверхность уставлялась безделушками. Непременной принадлежностью был стоивший огромных денег рояль, а в семьях победнее – более дешевое и практичное пианино. Мебель и большинство предметов утвари изготавливались вручную в ремесленных мастерских, отличались искусной работой, добротностью и высокой ценой. Внутреннее убранство нарочито подчеркивало уровень благосостояния, финансовое благополучие и социальный статус владельца. В помещениях, не предназначенных для демонстрации, роскошь исчезала: комнаты прислуги обставлялись скромно. Обилие и ценность вещей в доме являлись отражением буржуазного идеала стабильности и надежности, показателем богатства, рассматривавшегося как фундамент положения и влияния в обществе.