Новая Россия, или, это мы, оба-двое! (СИ)

-Боренька, ты такой милый, такой душка! Я только подумала, а ты уже вспомнил, что я так давно не была на Бермудах.

Борис Эдуардович удовлетворенно хмыкнул, от души потянулся и позвонил в колокольчик. Вообще-то, имелась особая кнопка, для экстренного вызова челяди, но добрый старый обычай вызывать лакеев звуками колокольчика был ему более приятен, и потому современная модерновая кнопка, как правило, оставалось большей частью невостребованной. Легкое сожаление вызывало только одно – к колокольчику полагался роскошный халат, однако одевать его приходилось только для своих, к коим относилась обширная и многочисленная свита, остальных приходилось удовлетворять деловым одеянием светского человека, ну а что касается многочисленной челяди, то ее можно было не принимать во внимание, словно бы и не было ее, а если учесть, что в челядь принимали всякую отборную голь-шмоль перекатную, чуждую каких-либо устоев, то терять время на соблюдение приличий, было бы верхом неприличия.

Через мгновение в дверях материализовался неприметный организм, угодливо изогнувшийся и уже приготовивший блокнотик с ручкой. -Чего изволите, Борис Эдуардович? – произнес он елейным голосом человека, знающего как держать себя в присутствии особ, хотя и не коронованных, но все же приближенных к Самому.

-Любезный, закажите-ка нам пару билетов до…куда, Манечка, поедем?

-Бермуды, Боренька, непременно Бермуды.

-Будет сделано, сию минуту. На какое число изволите заказать?

-А вот как только лабуду с деревней закончим, так и полетим. Ну, что стоим? Бегом исполнять!

Человечек моментально дематериализовался, словно его и не было. Школа, что тут еще скажешь!

Кряхтя и позевывая, Борис Эдуардович стал одеваться. Когда ритуал был закончен, на зов колокольчика явился камердинер, помогший довести процесс до логического конца, затем брадобрей, и, в качестве апофеоза, личная массажистка и специалистка по маникюру-педикюру, специально нанятые в забугорных странах и принятые в штат, как специалисты по особым поручениям. В конце концов, для чего ещё нужен бюджет, если не для своего личного пользования?

Наконец, процедуры закончились и можно было приступить к скромному завтраку. Памятуя слова своего кумира о том, что "пока мы живем так бедно и убого, я не могу есть осетрину и заедать ее черной икрой", на сей раз было решено ограничиться седлом барашка, фаршированными рябчиками и свежей клубничкой, фаршированной кедровыми орешками и политой соусом из клубники и коньяка с легким буше. Лениво погладывая косточку, Борис Эдуардович проглядывал свежие газеты, услужливо подносимые официантами. Если бы не столь высокий пост, то он, честно говоря, лучше бы почитал что-нибудь легонькое, вроде комиксов, но положение обязывало, и волей-неволей, приходилось штудировать местную прессу. Но все плохое, как, впрочем, и хорошее, когда-нибудь, да заканчивается. Так и газеты были прочитаны, завтрак опробован и можно было отправляться на работу.

Все шло как обычно, и вдруг, раздалась нежная трель телефона. Борис Эдуардович невольно вытянулся в струнку, и трепетно обнявши трубку, хорошо поставленным голосом отрапортовал:

-Губернатор слушает! Чем могу служить?

Голос звонившего принадлежал к тем, кто совсем особо приближен к кремлевским небожителям. А такие люди звонить по пустякам не любят, следовательно, причина была весьма серьезной. О чем они говорили в деталях, до сих пор остается тайной, однако, глядя на удрученное лицо своего хозяина, окружение поняло, что, выражаясь словами классика, "прогнило что-то в королевстве Датском." Впечатление сие усилилось после того, когда Борис Эдуардович с видимым усилием приказал билеты на закордонный вояж ликвидировать. Понять подавленное настроение губернатора можно было легко и просто – кому захочется ехать в какую-то деревеньку, пусть и находящуюся в твоей губернии, получив облом с роскошными Мальдивскими островами или Бермудами? И все из-за каких-то там провалов в сельском хозяйстве. Или не провалов. А может и провалов, но не в сельском хозяйстве. А может, и вообще в связи неизвестно с чем. Попробуй, пойми вышестоящее начальство. Ежели оно ничего толком не объясняет.

И при этом грозно уведомили, что он, Борис Эдуардыч, за всё несет личную ответственность. Это было совсем возмутительно, учитывая то, что он, никогда ни за что лично не отвечает. Обычно так и бывало: потребуют, а потом забудут. Но на этот раз приказ из Москвы был недвусмысленный – ехать не мешкая, и постоянно докладывать, - то и решение могло быть только одно. Более в этот день ничего особенного не случилось, если не считать того, что Манечка весь день капризно надувала губки и ни разу не назвала своего повелителя котиком и душкой. Но это уже совсем другая история.