Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Как объяснить сравнительную редкость серийных убийц – в данном случае мужчин, совершающих серийные убийства на сексуальной почве, – до 1960-х годов? Некоторые предполагают, что более совершенные технологии правоохранительных органов и улучшение систем ведения учета в электронных межгосударственных системах данных по сравнению с первой половиной XX века облегчили идентификацию этого типа преступников. Таким образом, были выдвинуты предположения, что серийные убийства могли быть столь же распространены и в более ранние десятилетия, однако о них реже узнавали власти. Вместе с тем нам не удалось найти реальных подтверждений, что акты серьезного насилия недооценивались в прошлые десятилетия и даже столетия. Судебные процессы, связанные со смертоносной агрессией, регулярно освещались в западном мире, по крайней мере с момента появления газет, хотя до XIX века степень освещения во многом зависела от того, был преступник приговорен к смертной казни или нет. В более ранние времена даже «обычные» убийства, такие как убийства на почве ревности или супружеские убийства, рассматривались как заслуживающие казни и, следовательно, должным образом фиксировались и широко освещались средствами соответствующих эпох.

Во второй части нашей книги мы с доктором Стоуном рассмотрим альтернативное объяснение всплеска серийных убийств, совершаемых извращенными и садистскими мужчинами, который, по нашим наблюдениям, пришелся на период с конца 1960-х по конец 1990-х годов и в подавляющем большинстве был сосредоточен на территории США. Мы полагаем, что это отражает яростную реакцию некоторых мужчин, особенно представителей рабочего класса, направленную против женщин после сексуальной революции, поскольку последние стали активно устраиваться на работу, получили доступ к противозачаточным средствам и абортам, а также начали уходить от своих мужей, подвергавших их насилию. Как мы в подробностях обсудим, эта ярость не исчезла после 1990-х годов, а вновь заявила о себе в других формах, иногда менее явных, чем серийные убийства на сексуальной почве.

Стоит также отметить, что предполагаемый низкий уровень выявления в предыдущие десятилетия не объясняет снижения общего числа таких преступников с конца 1990-х годов.

Предполагается, что усовершенствованные методы работы правоохранительных органов могут повысить вероятность того, что начинающий серийный убийца будет задержан и заключен в тюрьму после совершения одного убийства, прежде чем ему удастся убить повторно.

Возможно также, что в эпоху повсеместного распространения камер наблюдения, интернета и мобильных телефонов, а также большей осведомленности общественности серийным убийцам стало сложнее находить себе жертв и уходить от ответственности за свои преступления. По крайней мере, в Соединенных Штатах Америки это снижение может отражать общее сокращение преступлений любого типа в настоящее время, хотя их уровень все еще значительно превышает наблюдаемый до 1960-х годов. Вместе с тем истинную причину снижения невозможно определить с какой-либо степенью точности в настоящее время – лишь через несколько десятилетий нам представится возможность провести более полный ретроспективный, объективный анализ.

Одна из интригующих гипотез, предложенная Кристофером Бимом, заключается в том, что жестокие преступники, стремясь действовать ужасающими, шокирующими способами, могут невольно отталкиваться от тревог, характерных для их времени и места, – эта гипотеза сродни идее, что фильмы ужасов и научно-фантастические фильмы и литература в целом отражают то, что больше всего пугает в культурном контексте, в котором они были созданы. После ужасных террористических атак в сентябре 2001 года социальный дискурс в западном мире, похоже, пошел в сторону бомб, массовых расстрелов и уничтожения человеческой расы, в связи с чем преступники, возможно, не столько отказались от серийных убийств, сколько выбрали более «актуальные» и менее серийные методы воспроизведения тех же мотивов, которые мы описали в данной главе[396].