Новые парижские тайны

В таких условиях трудно не выпачкаться. Вы, кажется, уже получили из моих слов кое-какое представление о нашем гардеробе. Так вот, как-то, пересекая плато Лангр, мы оказываемся в одной восхитительной деревушке и решаем позволить себе роскошь отобедать в маленьком ресторанчике. Судно мы оставляем на канале. Входим в бистро.

— Крепежный лес? — задает вопрос хозяин.

— Что?.. Не понимаю!..

— Я спрашиваю, ты не крепежный лес перевозишь? Ты ведь с канала?..

— Да, но я ничего не перевожу.

— Порожняк? Не зафрахтовался?

— Прошу прощения! Но я тут с небольшим прогулочным судном.

— Извини! Так и нужно было сказать! Ты лоцман у англичан…

Клянусь, все так и было. Более того, могу поклясться, что мне это даже польстило.

Шалон-сюр-Сон. Сейчас еще только апрель. Вот уже месяц, как мы с женой живем на судне, а Буль с собакой в палатке. Бывало, под утро та вся покрывалась инеем. На Плато у нас в бочонке трижды замерзала вода. Однако ни у кого из нас не было даже насморка!

Макон, Лион… Шлюз де ля Мюлатьер… За ним — Рона. В редких местах скорость течения в ней не превышает десяти километров в час. Под арками иных мостов она достигает двадцати пяти и тридцати километров.

Нас беспокоит другое. Здесь мы расстаемся с нашими баржами, речниками, моторными судами и судами на конной тяге — со всем тем, что составляло до этого нашу жизнь на воде.

Вокруг только чудовищные пятидесятиметровые буксиры с надстройками, как у морских судов. Восемьсот лошадиных сил! Их приводят в движение два огромных колеса, расположенные по бокам. Настоящие апокалипсические звери, тянущие за собой четырех-пятисоттонные шаланды.

— И знаете, — говорит мне шлюзовой смотритель, — не везде они могут подняться вверх по течению. Есть участки в десять, двадцать, тридцать километров, на которых буксиры уступают место туерам[16]. Под водой проложен трос. Туер подтягивается по этому тросу.

А тут мой жалкий катерок в три лошадиные силы!.. Приключение уже началось. Один яхтсмен вручил нам десять страниц машинописного текста — они-то и послужат нам путеводителем.

«Между 24-м и 25-м километрами — опасные скалы. Взять правее.

На 25-м километре держаться середины реки, затем прижаться к левому берегу. Сильные водовороты.

На 26-м километре — скалы и песчаные отмели. Судоход — на треть реки справа. Обойти водовороты и…»

Вот, пожалуй, все, что я могу вам сказать. Мы пересекли великолепный край. По левую руку угадывались очертания Вьена, Кондриё, других городов. По правую — горы. И знаменитые виноградники.

Указатели скрыты листвой или вовсе отсутствуют. С тревогой читаем:

«64-й километр. Внимание, опасность. Подойти к левому берегу, затем резко взять вправо».

Но ни 63-го, ни 64-го километра мы так и не находим!

У Буль ни кровинки в лице:

— До моста Святого духа еще далеко?

Это самая «горячая» точка.

Проход судов возможен через одну-единственную арку. Вода устремляется туда, как в водослив. А в метрах ста от этой арки, ниже по течению, из-под воды торчат чуть заметные скалы.

Необходимо произвести следующий маневр: идти справа (рискуя быть отброшенными водоворотами на опору моста), затем как можно резче повернуть влево.

Скорость катера — десять километров в час. Скорость течения — двадцать пять. Мы затаили дыхание. Еще немного — и заденем опору. Под мостом темно. Слышу прерывающийся голос жены:

— Левее! Еще левее!

Я поворачиваю штурвал до отказа влево. Вот они, скалы, перед нами. Все ближе, ближе. Вода разбивается о них: буруны достигают одного метра в высоту.

— Лево руля!

Ну вот и все! Мы прошли почти впритык к ним. Это может показаться смешным, но, сознаюсь, на глазах у меня выступили слезы.

Авиньон… Мы стрелой проносимся мимо. Это последний опасный участок пути. Через час мы в Бокере, там принимаем решение идти каналом через Камарг[17]. Только входим в шлюз — скрежет. Полетел карданный вал двигателя.

Впоследствии я проехал по тем же местам на автомобиле, не спеша, всюду делая остановки.

Людскому потоку не видно конца. Приходится только удивляться, как это еще не снесли нашу палатку. Одна из мам заталкивает к нам внутрь троих своих малышей.

— Посмотрите, как там интересно…

А сколько мальчишек, девушек да и взрослых ныряют с моего катера, пробуют матрасы, пытаются поднять якорь! За всем надо приглядывать.

Тем не менее я охотно съездил бы снова туда на месяц! Ведь, кроме воскресений, есть еще и другие дни недели, в нашем распоряжении утренние часы, и сумерки, и целые ночи!

Катер остался стоять на якоре в пятидесяти метрах от пляжа. Мы с женой по-прежнему ночуем на борту, так что каждый вечер в одиннадцать часов нам приходится лезть в воду.

Буль вместе с собакой — в палатке. Ее утренний сон так крепок, что мы будим ее громогласными звуками трубы с борта катера.