Новый порядок

– Пха, мы тут родину спасаем, а он прохиндействует. Как же так можно?

– Морс, вот молчал бы ты, – стукнул ладонью Яго, да так, что скатерть помялась. – С него реально хватит всей этой интрижки и войны.

– Ладно, – сдавленно произнёс Морс. – Что у нас по ситуации? Зачем вы меня сюда позвали? И реально, почему эта квартирка, а не где-нибудь во дворце?

– Это к Данте, – указал на парня в камзоле Яго. – Брат тебе всё расскажет.

– Эта квартира, – холодно начал мужчина, – лучшее место чтобы поговорить о том, что мы так давно планировали. Во дворцах и других объектах высокого назначения могут быть «уши» нового правителя, который при малейшем подозрении схватит нас. Сюда мы прибыли под покровом неясности и можно быть спокойными – нас тут не обнаружат.

– Архиканцлер или Рафаэль нас всё равно будет пыжиться изо всех сил, чтобы нас погубить. Мы дали понять ему, что он не пуп земли, и что ему придётся с нами считаться.

– Не это самое жуткое, – тяжёлое слово взял Флорентин, – мы всего лишь слуги нашего Господа, но на нас возложена обязанность следить за родиной. И сейчас она в опасности. Наш народит подвергает истязаниям тот, кто должен его защищать, ибо то, что мы видим на улицах, ещё не верх безумия.

– О чём вы говорите? Данте? – Морс посмотрел на мужчину, но встретился с холодом в глазах, от которого инспектора пробрало. – Мы же вроде договаривались, что в нашем плане привлечь имперскую аристократию, обойтись без священничества и вообще оставить его одного.

– Флорентин, расскажи.

– Да, – священник чуть помедлил, вспоминая всё и через пару мгновений стал молвить. – Тот, кто зовётся Архиканцлером, не способен к управлению в стране, ибо его волей нарушаются установления Божии, попирается порядок нравственный и народ стонет от его руки.

– Подробнее.

– Мои клирики при его троне сообщают, что Архиканцлер размышлял о том, чтобы воззвать к израильским первосвященникам и коэнам*, чтобы они совершили в Храме за него всесожжение, – голос священника становился всё более тяжёлым, а вид его угрюмым. – Или он реально пускался в думы о том, дабы найти сильных колдунов вне Рейха. Он желает, чтобы его власти ничего не угрожало, но не возносит молитвы Единому Богу и Сыну Его Единородному, а хочет с помощью нечестивой магии найти поддержку.

– Но это не всё о чём говорит наш владыко, – в разговор вмешался Яго. – Мои источники при троне, затесавшиеся в охрану или бюрократический персонал, мусолят слухи, будто у правителя «крыша потекла» и чтобы его зад не слетел с трона, он хочет каждому гвардейцу во дворце, чиновнику и высшим «аристократам» в башку вшить отслеживатель мыслительной деятельности. Говорят, что такой у коммуняк есть.

– Да, – утвердительно произнёс Антинори, – один из моих агентов пробрался на закрытое мероприятие, где внемлил грязным обещаниям Архиканцлера в случае передачи десяти тысяч богомерзких устройств, передать часть территорий во владение Директории Коммун со всем населением.

– Он затеял государственную измену? – затянул Морс, на его сухих губах промелькнула улыбка. – Вы же понимаете, что ваша информация пока не подтверждена в достаточной мере. Даже если вы её озвучите, попытаетесь донести до власть держащих, то вам всё равно не поверят.

– Понимаем, – голос Данте прозвучал волной холода, – поэтому мы не станем привлекать аристократию или долго разрабатывать план. Морс, я прошёл долгий путь на службе, и от создания полк-ордена до самого нынешнего момента моей единственной целью была защита родины, – инспектор в этой речи несмотря на всю её безжизненность уловил что-то из бурных эмоций, угасшее и холодное, но всё ещё живое. – Я за всё это время мне приходилось воевать с сепаратистами, работать с предателями, а потом их отдавать под суд государя. Долгие годы я с полк-орденом следил за страной и не дам ей стать жертвой очередного припадка Архиканцлера, который превратился в безумца, держащегося за власть.

– Морс Сантьяго, мой брат прав. Ты видишь, что творится на улице, ты знаешь, что рано или поздно Архиканцлер соберёт народ, чтобы нас отправить на корм червям. Единственное, что сдерживает этого упыря, так то, что орден «Ангельской Стражи» стоит возле его дворца. Но я не знаю, сколько брат мой сможет держать «Стражу» у горла Рафаэля, – Яго сложил руки на груди. – У нас есть люди, которые готовы к спонтанной смене власти, а после вчерашнего «концерта», знатный народ задумается о… целесообразности его правления.

– «Концерт»?

– Именно. Это было феерическое представление маразма.

– А что именно там было?

Ответить решил Флорентин:

– Архиканцлер во всеуслышание заявил, что каждый в зале из представителей власти высшей, а именно – законодатели из Буле, министры из Имперор Магистратос, Верховные Судьи Трибунала обязаны омывать каждое заседание ноги ему, Рафаэлю, а так же собственноручно необходимо будет отправиться на чистку его туалетов, но делать они это должны голыми руками, – Флорентин приостановился, собирая мысли. – Он говорил, что это высший акт верности правителю. Если так дальше пойдёт, то он заставит народ из унитазов пить.