Нож в сердце рейха

Барон Зигфрид фон Ессен, один из директоров огромного концерна «Фокке-Вульф», уже неоднократно в беседах с Карлом Фишманом напоминал о большой заинтересованности предприятий в чилийской и португальской меди. Карл обещал в ближайшее время удвоить поставки, посетовав, что выполнение обещания затягивается из-за ограниченного объема зафрахтованных мест в транспортниках. Барон обещал помочь и очень скоро свое обещание выполнил. Концерн «Фокке-Вульф» передал в аренду фирме «Шихман и К°» транспортный пароход водоизмещением почти три тысячи тонн. О таком подарке судьбы можно было только мечтать.

Карл, он же Федор, сообщил в Москву о расширении своих возможностей и выразил сомнение насчет правильности шагов. Ведь, снабжая медью предприятия Германии, он тем самым играет на стороне врага. На что полковник Воскресенский в очень резкой форме высказал ему в очередной радиограмме: «Пусть тебя это волнует в последнюю очередь. Главное подняться выше, заиметь связи не только в Германии и Швейцарии, но постараться в Англии, Америке, Австралии. Отец».

Надо было ехать в Португалию. Об этом не раз задумывался Федор, это же ему неоднократно советовал и Роберт.

Отправив Кристину в Женеву, он принялся готовиться к поездке сам, предупредив дядюшку Артура, что будет в Лиссабоне в конце декабря с транспортником, который предстоит загрузить.

26 декабря 1943 года Карл Фишман вышел на грузовом корабле из Гамбурга. С ним в качестве секретаря и помощника следовал Сергей Протасов под именем Людвига Штока. В Москву ушла информация, что причиной замены пароля у часовщика является его перевербовка англичанами. Приказ по ликвидации Серого не исполнен из-за того, что объект погиб во время бомбардировки Берлина 23 ноября. На что через четыре дня пришла радиограмма: «Часовщика взять на контроль. Медведя оберегать как зеницу ока! Отец».

Впервые Федор вышел в море на корабле. Недобрым оно было: серым, хмурым, вздыбленным… Волны сердито били в нос кораблю и рассыпались брызгами. Федору казалось, что еще один удар, и железная коробка развалится. Но транспортник упорно продвигался вперед.

– Пройдем… будет легче – тише и веселей, – бросил, проходя мимо, один из матросов.

Сергей стоял рядом с Федором и, перекрикивая ветер, спросил:

– А это ничего, что мы под португальским флагом идем? Может, лучше под немецким? А то не дай бог какая-нибудь подлодка на нас позарится…

– Не подлодок надо опасаться. Они-то в этом районе не охотятся, предупреждены, не зря же мы о каждом переходе сообщаем в военное ведомство флота. Английских самолетов! Вот для них португальский флаг висит, а то и австралийский иногда ставим. Так надежнее… Но самое опасное – бесхозные мины! Это те, что оторвались во время шторма и дрейфуют под ветром! Они-то флагов не выбирают! Ладно, пойдем в каюту, – предложил Федор. – Еще насмотримся… Переход только начался.

Уже в каюте Сергей задал с самого начала мучивший его вопрос:

– Скажи, Медведь, ты ведь ни разу не был на море раньше?

– Не был, – кивнул Федор.

– И как оно тебе?

– Ничего особенного. Море как море.

– А все-таки?

– Как тайга. Только тайга зеленая, а море серое и недружелюбное…

– Но оно бывает и голубым, и изумрудным, и тихим, ласковым, теплым…

– Я же сказал тебе, как тайга. А она тоже бывает и золотой, и голубой, и щедрой… А море пока видел только таким: серым и неприветливым!

Артур Фишман сердечно встретил своего племянника и его помощника в порту Лиссабона. Не утерпев, осмотрел арендованный корабль и остался им очень доволен.

– Я понимаю, что тебе хочется посмотреть на город, но это завтра. А сейчас мы едем ко мне. Я познакомлю тебя со своей женой и маленькой Люсиндой. Наконец-то в свои пятьдесят четыре года я стал отцом, а ты, Карл, дядей. Твой секретарь поедет в другой машине. Его отвезут сразу к тебе домой. Я надеюсь, ты знаешь, что у тебя и Кристины в Лиссабоне есть дом… и не только… земля, виноградники… Но о делах потом, – усаживаясь в машину, он указал на переднее пассажирское сиденье. – Вожу машину сам, – не без гордости сообщил Артур. – Не потому, что экономлю на водителе, просто мне нравится.

Выехав за территорию порта, Артур надавил на газ, мощный мотор взревел и потащил машину в гору.

– Автомобиль бронированный, потому тяжелый. Не из-за боязни покушения, – предворил он вопрос Федора, – а ради престижа и так, на всякий случай.

Выехав за город, остановился.

– Так, племянничек, давай-ка поговорим, пока нас никто не слышит. Я благодарен тебе, что ты поднял нашу фирму до первого десятка в стране. О таком обороте денежных средств невозможно было и подумать. Но это дело семейное… Ты понимаешь, о чем я?

– Вполне, – кивнул Федор.

– С этим-то как быть? Ты мой племянник по воле покойного Фридриха, мир праху его, но ты, я даже не знаю, как все получилось, сейчас стоишь во главе фирмы, не являясь даже дальним родственником Фишманов.

– Артур, не буду кривить душой, я не принадлежу себе… Но если бы был волен, я бы, как у старшего в роду, попросил у тебя разрешения на брак с Кристиной. Мы любим друг друга… И как тут быть, не знаю! Для всех я ее родной брат…