o 41e50fe5342ba7bb

Ср. Мирский о ее «пленном духе», А.

Белом: «Хлестаков пополам с

Иезекиилем». «Если бы Хлестаков

задумал соперничать с Паскалем, он

писал бы именно так» (как Кельбе- рин)

— В. Яновский, Поля Елис.

Одиночество

«Позиция Цветаевой — публичное

одиночество: оставшись без публики, она

не могла жить» (Саакянц, 489).

«Воинствующее

одиночество»

Маяковского, читающего «Облако» в

Куок- кале, вспоминала Л. Чуковская.

Одиночество «Самомнение — спутник одиночества» (Плат., письмо 4,321с), любимая сентенция

Плутарха.

Фалес. — Какие прелести! Я

возъюнел...

Вдруг усладительно

оторопел...

Я совершенство лепоты

узрел!

З А П И С И И В Ы П И С К И

Да!мир живучий

порожден водой —

Живет и движется

309

З А П И С И и в ы пи с к и

лишь мокротой И

истекает, что

воды застой... Ты,

Океан, источниче

живой! <...> Когда

бы о! не капало нам

с крыш - Что был

бы мир без

Океана?.. шиш! Ты,

Синий, все живишь

и всех свежишь.

Эхо, целым хором.

— Ты, сыне, все жидишь и

всех смешишь.

«Фаус

т»

«ФАУСТ: полная немецкая трагедия Гете, вольнопереданная

по-русски А Овчинниковым. Рига, 1851» — первый русский

перевод второй части «Фауста»-, последние страницы, с

витающими отцами церкви, из одних цензурных точек, — не

такая уж забытая книга, но нимало не изученная. Я просил Р.

Д. Тименчика поручить кому-нибудь из учеников поискать в

рижских архивах сведения об Овчинникове, но неуспелось. В. М.

Жирмунский посвятил Овчинникову несколько страниц

процитировал монолог Фалеса и кусок.маскарада и нашел в

переводчике сходство с Велимиром Хлебниковым. Я бы сказал

— скорее с Андреем Белым. Такого скопления внутренних рифм,как в конце следующего отрывка, больше в XIX веке не было ни

у кого. И почти ручаюсь, что его читал А Пиотровский,переводя Аристофана.

...........Елена очухивается и приходит в себя.

Форкиада. — Предстоишь опять в величии своем — ты, прелесть мира!

Повелительность во взорах: повелеть

лишь поизволь! Елена. — Всё вышишкалися

время — торопитесь,у кумира Ставьте

жертвенник скорее, как заказывал король!

Форкиада. — Уж готово все — треножник,

чаша, острая секира,

И окурка и обр>ызга есть для

жертвы, хоть изволь... Елена. — Не

сказал король что жертгва...

Форкиада.

— Льзя ль

сказать? о, страхоты!

Елена. — Что тебе за страх?

Форкиада.

—Да как же? эта жертгва — это

310

VI

ты!

Елена. — Я?

Форкиада. — И эте.

Хороиды.

— Мы? о, горе!

Форкиада.

— Ты падешь под топорюм.

Елена. — Ужас! чуяло мне сердце.

Форкиада.

— Не спастися животом!

Хороиды. — Ах! что с нами!

Форкиада.

— Благородна будет смергть ей; но

сударок

Вас возьмут, на шею петлю, и

развесят как гагарок По

подкрыше, там, где

выше...болтыхайтеся потам!

Елена и Троянки стоят пораженные до

недвижности; умолкность что в подземелье. Форкиада. — Что

тени... что отерплые творенья Стоят' трухнули раз/учиться с

днем, Который не обязан им ни в чем.

И люди все

такие ж

привиденья — Не

распростятся с

солнечным

лучом, Пока их

не приторнешь в

подкаленья Ни